Эстетика. Том третий

индивидуальность которых дает форму и содержание для всей этой действительности, то тогда происходящее событие предстанет лишь в его застывшем содержании, движущемся само по себе — как история народа, империи и т. д. В этом отношении величайшим действием духа была бы все мирная история, и это универсальное деяние на поле битвы все общего духа можно было бы попытаться переработать в абсолют ный эпос, где героем был бы человеческий дух, humanus, восхо дящий в процессе своего воспитания от тупой придавленности со знания к ступени всемирной истории. Но как раз вследствие сво ей универсальности такой сюжет был бы слишком неподатлив для художественной индивидуализации. Ибо, с одной стороны, по добному эпосу с самого начала недоставало бы вполне определен ного фона, состояния мира, как в плане внешнего места дейст вия, так и в отношении нравов, обычаев и т. д. Ведь единствен ным основанием, которое можно было бы заранее предположить, был бы лишь всеобщий мировой дух, который не может прийти к созерцанию как особенное состояние и место пребывания которо го — вся земля. Равным образом цель, достигнутая в этом эпосе, была бы целью мирового духа, который можно постигнуть и определенно раскрыть в его подлинном значении только в мы шлении, а если бы он должен был выступить в поэтическом облике, то его — чтобы придать целому должный смысл и связь — пришлось бы выделить как самостоятельно действующее начало, исходящее из себя самого. Для поэзии это было бы возможно только двояким образом, а именно внутренний творец истории, вечная абсолютная идея, реализующаяся в человечестве, выступила бы либо как направ ляющий, деятельный, исполняющий индивид, либо как скрыто действующая необходимость. В первом случае бесконечность та кого содержания разрушила бы всегда ограниченный художест венный сосуд определенной индивидуальности или же, чтобы устранить этот недостаток, опустилась бы до голой аллегории все общих размышлений о назначении рода человеческого и его вос питании, о цели человечества — моральном совершенстве или о чем-то еще, что было бы установлено как цель всемирной исто рии. Во втором случае пришлось бы представить дух разных па родов в качестве особых героев — в их исполненном борьбы бытии развертывалась бы история, непрестанно идущая вперед. Но если дух наций в его действительности должен был бы явиться в поэ тических формах, то это могло бы произойти только благодаря тому, что действительные фигуры всемирной истории прошли бы перед нами в своих деяниях. Однако тогда у нас был бы только

,446