Эстетика. Том третий

Напротив, вражда между нациями, чуждыми друг другу, есть нечто субстанциальное. Каждый народ образует сам но себе некую целостность, отличную от другого и противостоящую ему. Если такие целостности и сталкиваются во взаимной вражде, то тут не разрываются никакие нравственные связи, не нарушает ся ничто значимое в себе и для себя, никакое необходимое це лое но дробится на части; напротив, это борьба за сохранение нерушимости такой целостности и ее права на существование. Поэтому такая вражда всецело соответствует субстанциальному характеру эпической поэзии. γγ. В то же время не всякую обычную войну между нация ми, враждебно настроенными друг к другу, уже можно считать поэтому эпической по преимуществу. Должна еще присоединить ся третья сторона: всемирно-историческое оправдание, побужда ющее одни народ выступать против другого. Только тогда перед памп развертывается картина нового, высшего ратного предприя тия, которое не может являться чем-то субъективным, произво лом порабощения, но абсолютно в себе самом и основано на выс шей необходимости, хотя ближайший внешний повод и может принимать при этом вид отдельного нарушения или же мести. Соответствие подобному отношению мы находим уже в «Рамая не»; главным же образом оно обнаруживается в «Илиаде», где греки идут походом против азиатов и тем самым разыгрываются первые легендарные битвы небывалого противоречия,— войны, составляющие всемирно-исторический поворотный момент в гре ческой истории. Подобным же образом сражается Сид с мавра ми, у Тассо и Ариосто христиане воюют с сарацинами, у Камо знса португальцы с индийцами. И так почти во всех великих эпо пеях народы, различные но своим нравам, религии, языку, вооб ще во всем внутреннем и внешнем, выступают, как мы видим, друг против друга, совершенно примиряя нас с этим оправданной в масштабах всемирной истории победой высшего начала над низшим, победой, завоеванной доблестью, которая ничего не спу скает побежденным. Если в этом смысле, в противоположность эпопеям прошлого, описывающим триумф Запада над Востоком, торжество европей ской меры, индивидуальной красоты самоограиичивающего разума над азиатским блеском, над роскошью патриархального единства, не достигающего совершенной расчлененности, или же над рас падающейся абстрактной связью,— если, в противоположность та ким эпопеям, подумать об эпопеях, которые, возможно, явятся в будущем, то пусть изобразят они победу грядущей американской живой разумности над порабощенностыо, бесконечно идущим из-

, 443