Эстетика. Том третий

Хуже, однако, обстоит дело с долговечностью эпоса, если с течением столетий духовное сознание и жизнь преобразовались настолько, что совершенно разорвана связь между позднейшей эпохой и изначальной точкой развития. Іакова была судьба Клопштока и в другой сфере поэзии, когда он создавал нацио нальную мифологию, за которой последовали Герман и Туснель да. То же самое можно сказать и о «Песне о Нибелунгах». Бур гунды, месть Кримхильды, подвиги Зигфрида, все жизненное со стояние, судьба целого гибнущего рода, северный быт, король Этцель и пр.— все это не стоит ни в какой живой связи с нашей частной, гражданской, правовой жизнью, с нашими учреждения ми и устройством всего быта. Житие Христа, Иерусалим, Вифле ем, римское право, даже Троянская война для нас гораздо более близкие события, чем судьбы Нибелунгов, которые для нацио нального сознания представляют собой просто прошедшую исто рию, как бы начисто выметенную метлою. В желании сделать по добный материал чем-то национальным, даже народной Книгой, заключался самый тривиальный и плоский замысел. В дни, ког да, казалось, вновь разгорелось юношеское воодушевление, это был признак дряхлости эпохи, впавшей в детство перед лицом близящейся смерти,— поэтому-то и освежила она себя чем-то уже отмершим и, ощущая в этом свое настоящее, могла ожидать этого чувства и от других. γγ. Но если национальному эпосу по праву суждено приоб рести непреходящий интерес и для других времен и народов, то для этого описываемый им мир должен быть не только ми ром особой нации, но в этом особом народе с его героизмом и по двигами одновременно должна отчетливо запечатлеваться и обще человеческая сторона. Так, например, непосредственно божест венный и нравственный мир, величие характеров и всего внешне го бытия, наглядная действительность, в которой поэт умеет по казать нам все самое великое и малое, бессмертно и вечно при сутствует в поэмах Гомера. В этом отношении существуют зна чительные различия между разными нациями. Нельзя, например, отказать «Рамаяне» в том, что в ней самым живым образом пред ставлен дух индийского народа, особенно с религиозной стороны. Одпако сам характер индийской жизни в целом столь специфи чен, что все человеческое в подлинном и настоящем смысле не способно преодолеть границы этого своеобразия. Напротив, совершенно иным образом весь христианский мир издавна обрел себя в эпических повествованиях,— таких, какие содержатся в Ветхом завете, особенно в его картинах патриархаль ной жизни,— и вновь и вновь наслаждался этими событиями,

, 439