Эстетика. Том третий

богов и был привлечен ими. Ибо именно в этом и состоит пле ненность духа, его суеверие и варварство: все величайшее узна ется как чужое, вместо того чтобы быть чем-то родным и почи таться как вышедшее из собственного национального и индиви дуального сознания. Так, например, индийцам до их великих эпопей, несомненно, пришлось пережить не один великий переворот в своих религиоз ных представлениях и прочих состояниях, а грекам, как мы уже видели, пришлось претворять египетские, фригийские, малоазиат ские элементы; римляне имели перед собой греческие элементы, варвары в эпоху переселения народов — римские и христианские. Только когда свободный дух поэта сбрасывает с себя это ярмо, когда поэт обращается к тому, что может он сам, и по достоинст ву ценит свой дух — и когда тем самым уже ушла в прошлое не ироясненность сознания,— только тогда настает пора эпоса в соб ственном смысле слова. Ибо, с другой стороны, эпохи абстрактно го культа, разработанных догм, упрочившихся политических и моральных принципов уже опять выходят за пределы конкретно своего и родного. Подлинно же эпический поэт, несмотря на са мостоятельность своего творчества, чувствует себя в своем мире совершенно как дома в отношении как всеобщих сил, целей и страстей, действенно проявляющихся во внутреннем мире инди видов, так и всех внешних сторон. Так, Гомер говорил о своем мире как о чем-то родном, а там, где другие чувствуют себя как в родной стихии, там и мы ощущаем себя так же, ибо здесь мы созерцаем истину, дух, живущий в своем мире и обретающий в нем себя, и нам становится радостно на душе, потому что сам поэт всеми своими чувствами и всем духом пребывает здесь. Та кой мир может находиться на низкой ступени развития и форми рования, но он остается еще на ступени поэзии и непосредствен ной красоты, так что мы признаем и понимаем с точки зрения содержания все то, что может удовлетворить более высокую по требность и собственно человеческое —честь, нравственность, чувство, ум, поступки любого героя, и мы можем наслаждаться этими образами в их развернутом изображении — как полными жизни и величия. ββ. Но ради объективности целого поэт как субъект должен отступать на задний план перед своим предметом и растворяться в нем. Является только создание, а не творец, и, однако, все вы ражающееся в поэме принадлежит поэту: он разработал это в своем созерцании, вложив в него свою душу и всю полноту свое го духа. То, что это сделано им, не выступает, однако, в явной форме. Так, мы видим, например, что в «Илиаде» то Калхант пс-

, 430