Эстетика. Том третий

героическое прошлое, потускневший блеск которого вызывает по требность в поэтическом воспоминании и воссоздании. γγ. Несмотря на такое разделение, между поэтом и его мате риалом все же должна оставаться тесная связь. Поэт должен еще целиком находится внутри этих условий, этих форм созерцания, этой веры, и ему нужно только присоединить поэтическое созна ние, искусство изображения к предмету, продолжающему еще со ставлять для него субстанциальную действительность. Если же пет родственности между действительной верой, жизнью, при вычными представлениями, которые навязывает поэту современ ная ему эпоха, и событиями, которые он описывает в эпической форме, то поэма его по необходимости будет внутренне расколо та и разнородна. Ибо обе стороны —содержание, эпический мир, подлежащий изображению, и остальной, независимый от него мир поэтического сознания и представления — внутренне духовны и имеют в себе один определенный принцип, придающий им особые характерные черты. Если же художественный дух по существу отличается от того духа, благодаря которому действительность и деяния нации получают свое внешнее бытие, то в результате про исходит разделение, выступающее перед нами как нечто несооб разное и мешающее. Ибо, с одной стороны, перед нами сцены прошлого состояния мира, а с другой, — формы, умонастроения, способы наблюдения, присущие современности, отличной от мира прошлого, так что создания былой веры в условиях такой разви той рефлексии становятся холодным суеверием и пустым укра шением, созданным чисто поэтической машинерией, у которой ни чего не осталось от еѳ изначальной живой души. β. Все это подводдт нас к тому, какое место вообще должеп занимать творящий субъект в собственно эпической поэзии. αα. Каким бы предметным ни был эпос, будучи объективным изображением мира, основанного в себе самом и реализованного в силу своей необходимости, мира, которому близок еще по спо собу своего представления поэт и идентичным с которым он себя сознает,— все равно художественное произведение, изображающее такой міир, было и остается свободным созданием индавида. Здесь уместно еще раз вспомнить великое изречение Геродота: Гомер и Гесиод создали для греков их богов. Уже эта свободная смелость созидания, какую Геродот связывает с именами названных эпи ческих поэтов, дает нам пример того, что эпопеи, несомненно, должны быть древним достоянием народа, но они описывают все же не древнейшее его состояние. Ведь почти каждый народ в большей или меньшей степени имел перед собой у самых ранних своих истоков какую-нибудь чужую культуру, иноземный культ

, 429