Эстетика. Том третий

лы природы, постепенно выделяющиеся в различные сферы и фи гуры, и символически облекает их в формы человеческих поступ ков и событий. Такого рода эпическое содержание и изображение по преимуществу относится к восточным естественным религи ям, и прежде всего индийская поэзия наиболее изобретательна в создании и разработке таких нередко варварских и разнуздан ных представлений о возникновении мира и о силах, действую щих в нем. у. В-третьих , подобное же происходит и в теогониях, кото рые именно тогда получают свое надлежащее место, когда, с од ной стороны, многочисленные отдельные боги не должны иметь конкретным содержанием своей власти и порождений исключи тельно жизнь природы, а с другой стороны, нет и единого бога, созидающего мир своей мыслью и духом и в ревностном моноте изме не терпящего рядом с собой других богов. Лишь греческое религиозное созернание удерживает эту прекрасную середину и находит непреходящий материал теогоний в том, как Зевсов род богов постепенно вырывается из сферы неукротимых первобыт ных сил природы, а также в борьбе с этими природными праро дителями: эти борьба и становление и представляют собой в дей ствительности настоящую историю происхождения самих вечных богов поэзии. Известный пример такого эпического способа представления мы имеем в «Теогонии», дошедшей до нас под именем Гесиода. Здесь все происходящее уже всецело приобретает форму челове ческих событий, и оно тем менее остается только символическим, чем более боги, призванные к духовному господству, освобожда ются, чтобы предстать в соответствующем их сущности облике духовной индивидуальности, так что теперь они вправе поступать и быть изображенными как люди. Но такого рода эпической поэзии недостает, с одной сторо ны, подлинно поэтического завершения. Ибо деяния и происше ствия, которые могут быть описаны в такой поэме, сами по себе являются, конечно, необходимой последовательностью событий и случаев, но не индивидуальным действием, проистекающим из одного центра и в нем обретающим свое единство и завершение. С другой стороны, и содержание по своей природе не предлагает еще здесь созерцанию целостности, полной внутри себя, посколь ку оно, по существу, лишепо собственно человеческой действи тельности, которая только и может дать подлинно конкретный материал для господства божественных сил. Поэтому эпическая поэзия должна избавиться еще и от этих недостатков, прежде чем она сможет достичь законченной формы.

, 425