Эстетика. Том третий

лом непосредственно почерпнуты из самой действительности, пе режитой и постигнутой в ее субстанции. В качестве конкретного примера приведу только «Труды и дни» Гесиода, где первозданный характер поучения и описания совершенно иначе радует душу с поэтической стороны, чем более холодная элегантность, ученость и систематическая последовательность Вергилиевых поэм о зем леделии.

Ь)Философские

дидактические

поэмы,

космогонии и теогонии

Описанные выше поэтические виды брали в качестве своего материала в эпиграммах, гномах и дидактических поэмах особен ные области природы или внешнего бытия человека, чтобы в сжа тых словах, в более частной или более общей форме изложить представлению то, что составляет вневременное содержание и подлинно сущее в том или ином объекте, состоянии или же об ласти, и чтобы при еще более тесном переплетении поэзии и дей ствительности практически действовать посредством поэтического искусства. Второй круг отчасти идет вглубь, а отчасти уже менее следует целям поучения и исправления нравов. Это место мы мо жем отвести космогониям и теогониям, а также древнейшим фи лософским произведениям, которые не были еще в состоянии полностью освободиться от поэтической формы. а. Так, поэтическим остается, например, стиль изложения элеатской философии в поэмах Ксенофана и Парменида, особен но же во вступлении к философскому сочинению Парменида. Со держанием здесь является Единое, которое, в противоположность всему становящемуся и ставшему, особенным и отдельным явле ниям, есть нечто непреходящее и вечное. Ничто особенное уже не удовлетворяет дух, стремящийся к истине и представляющий ее мыслящему сознанию вначале в ее абстрактнейшем единстве и первородности. Но, исполнившись величия этого предмета и бо рясь с его могуществом, душа в своем порыве склоняется одно временно и к лирическому, хотя все раскрытие истины, познавае мой мышлением, само по себе отличается чисго предметным и по тому эпическим характером. β. Во-вторых, содержание космогонических поэм составляет становление веш,ей, прежде всего природы, натиск и борьба даря щих в ней сил, а это ведет к тому, что поэтическая фантазия уже конкретнее и богаче начинает представлять себе свершение в форме деяний и событий. И воображение уже с большей или меньшей определенностью и устойчивостью персонифицирует си-

, 424