Эстетика. Том третий

Подобно тому как романтическое искусство в отношении всего способа своего восприятия и изображения осуществляет подобный же переход к сосредоточенной внутри себя собранно сти духовного и для выражения субъективного обращается к наиболее подходящему материалу, к звучанию, так и романти ческая поэзия, в которой вообще сильнее раздается душевный тон чувства, погружается в игру с обособившимися звучаниями слогов и слов и переходит к самонаслаждепию в переливах этих звучапий, учась разделять их, сочетать друг с другом и сливать воедино отчасти с проникновенной углубленностью, отчасти с ар хитектонически-рассудочной проницательностью, свойственной музыке. С этой стороны рифма не случайно развилась только в романтической поэзии, будучи необходимой для нее. Потреб ность души в том, чтобы внимать самой себе, выявляется с боль шей полнотой, находя удовлетворение в одинаковом звучании рифмы, которая делает безразличной твердо установленную ме ру времени и стремится лишь вернуть нас к самим себе через повторение сходных звучаний. Стихосложение сближается по этому с музыкальным началом как таковым, то есть со звуча нием внутреннего мира, освобождаясь от всего как бы вещест венного в языке, а именно от естественной меры долготы и краткости. Что касается более определенных момептов, важных для этой сферы, то я хочу добавить лишь краткие общие замечания о следующем: во-первых, о происхождении рифмы; во-вторых , о более конкретных отличиях этой области от ритмического стихосложения; в-третьих , о разновидностях в этой области. а. Мы уже видели, что рифма принадлежит романтической форме поэзии, нуждающейся в большей отчетливости звучания, разработанного само по себе, поскольку здесь внутренняя субъ ективность хочет внимать самой себе в материальной стихии звука. Там, где обнаруживается эта ее потребность, она с са мого начала находит для себя такой язык, который я обрисо вал выше в связи с необходимостью рифмы, или же она поль зуется, однако в соответствии с новым принципом, прежпим имеющимся языком, например латинским, который устроен со вершенно иначе и требует ритмического стихосложения, или же она преобразует этот прежний язык в новый настолько, чтобы ритмический элемент был утрачен им и рифма могла составлять теперь самую суть дела, как это имеет место, например, во французском и итальянском языках. , 406