Эстетика. Том четвертый

тия у Канта, а «эстетическая идея» характеризуется им, по словам Гегеля, «слишком эмпирически». В связи с критикой философии Г. Якоби Гегель касается «Речей о рели гии» Ф. Шлейермахера, который, казалось бы, выходит за пределы «рефлек сивной философии» субъективности, переходя от бесконечного субъективно го стремления к объективному созерцанию. Однако последнее не достигает подлинной объективности и реальности «в законах, в теле народа и всеоб щей церкви», а остается чем-то внутренним, то есть опять-таки субъектив ным. Таким образом, противоположность субъекта и объекта не преодолева ется Шлейермахером, а лишь воспроизводится на следующей ступени. О научных способах рассмотрения естественного права Полное название: «О научных способах рассмотрения естественного пра ва, его месте в практической философии и его отношении к позитивным наукам о праве» («Uber die wissenschajtlichen Behandlungsarten des Naiur rechts, seine Stelle in der praktischen Philosophie und sein Yerhaltnis zu den positiven Rechtswissenchaften»). Статья была напечатана во втором и тре тьем выпусках второго тома «Критического журнала философии» (ноябрь — декабрь 1802 г. и май — июнь 1803 г.). На русском языке публикуется впер вые. Цель статьи — критический анализ существующих теорий права; по своему содержанию это сочинение тесно связано с рукописью «Система нравственности», написанной в эти же годы. Понятие «нравственность» — одно из центральных в гегелевской философии иенского периода. По свое му содержанию оно аналогично понятию «жизнь» франкфуртского перио да и означает конкретную целостность духа, заключающую в себе отдель ные его моменты (ср. характеристику духа в шестом разделе «Феноме нологии духа»: «Истинный дух. Нравственность»). Нравственность реали зуется в жизни народа (в качестве идеального образца здесь опять-таки берутся древнегреческие формы общественности) в дифференцированных взаимоотношениях различных сословий. У греков это были свободные, взявшие на себя бремя управления, воинского дела и других забот о бла ге целого, и несвободные, рабы, уделом которых была забота об удовлетво рении потребностей. Но, предавшись своекорыстию частных занятий, сво бодные сравнялись с несвободными, различие между ними исчезло в Рим ской империи, когда образовалось новое сословие, погруженное в «частную жизнь», заботившееся о приобретении, обладании, правовом обеспечении и удовлетворении потребностей. Гегель рассматривает разложение конкретной целостности греческой нравственной жизни как «трагедию в сфере нравствепности», которая в самой общей форме характеризуется как вечная «игра» абсолюта с самим собой: его самопорождение в сфере объективного, предание себя на стра дание и смерть и возвышение из праха к величию. «Божественное» в его объективации имеет двойную природу: оно бесконечно и конечно, свобод но и ограничено, пребывает у себя и отчуждено; его жизнь — это абсо лютное противоборство этих природ и, следовательно, трагедия, возвращаю щая эту противоположность к единству. Но трагедия — это не просто гибель, а гибель как появление нового примирения жизни с самой собою. «Трагедия в сфере нравственности» — это также и примирение нравственности с силами, вызвавшими гибель греческой нравственной жизни. В этой связи Гегель обращается к «Оре стее» Эсхила, приводя в качестве примера спор по поводу судьбы Ореста

556/