Эстетика. Том четвертый

ла! В первом акте танцуют по всем правилам балетного искус ства; но есть там и действие; да и кордебалет отличается гра цией, веселостью, легкостью. Во втором акте появляется сом намбула. С фонарем в руке она влезает через окно по приставной лестнице в спальню владельца замка и ложится в его постель, предварительно преклонив колена и помолившись. (Французы во круг меня говорили, что она протестантка, раз молится не в церк ви; протестантские церкви здесь совершенно официально называ ют храмами.) Владелец замка из уважения к даме ретируется через окно по упомянутой лестнице и оставляет сомнамбулу в одиночестве — взрыв аплодисментов по поводу столь добродетель ного поведения. Третий акт начинается с того, что жених сом намбулы выражает свое крайнее негодование, ибо ее застали спящей в комнате постороннего мужчины. Мужчина же объяс няет ему и собравшемуся народу, что она лунатик и забрела в его комнату во сне, а они этого ни допустить, ни понять не же лают. Но тут снова пояівляется она, разгуливая с фонарем в руке по крыше и шагая с опасностью для жизни по обвалившейся сте не. Все кончается примирением. В последних двух актах уже не танцуют, идет пантомима, очень грациозная и живая, правда,, не всегда понятная. Вчера я был в Сен-Клу; красивая местность на берегу Сены, речные излучины образуют здесь почти полный круг, замыкаю щий холм с виноградниками; перед нами лежит Париж со свои ми чудесными башнями и куполами и песчетньш множеством домов. Разумеется, все дни я провожу с Кузеном; однако мой при вычный образ жизни, к которому я теперь вернулся, мешает нам видеться чаще. С тех пор как я был нездоров, я неизменпо при держиваюсь немецкой кухни и обедаю в час дня, а он — в пять... Сегодня погода скверная, надеюсь, к моему отъезду она ис правится, буду, однако, безмерно рад, когда усядусь с вами в добропорядочной, теплой комнате (полы в здешних домах чаще всего выложены кирпичом)...

МАРИИ ГЕГЕЛЬ

Париж, 30 сентября, [18] 27

Дорогая моя! Напрасно надеялся я в четверг, а затем в по следующие дни получить от тебя письмо; тем более хочу наде яться, что в этой заминке повинно только явившееся у тебя предположение, будто письмо твое может уже не застать меня в Париже. Не стану предаваться иным, смутным опасениям, а буду

541/