Эстетика. Том четвертый

шестнадцать детей в виде амурчиков — с фигурантками или без оных; а одии раз, когда все амурчики вышли на сцену, каждый из них нес бумажный фонарь на шесте, с большим букетом цветов над фонарем; и тогда шестнадцать фигурантов посадили себе на плечи по ребенку, каждый ребенок поднял свой фонарь на высо ком шесте, шестнадцать фигуранток взялись за руки с шестна дцатью фигурантами и пустились в пляс, то сплетаясь, то расхо дясь, поворачивая то в одну, то в другую сторону. Кроме всего прочего по меньшей мере шесть раз меняли де корации; показаны были: туман, ночь, Психея на фоне ночи, по том луна на звездном небе, потом утренние сумерки, потом утрен няя заря, потом солнце и, наконец, сверкающий дворец, весь уставленный вазами с цветами и серебряными листьями. Амур и Психея — синьора Торелли и синьора Бруньоли: черты римля нок, черные — нельзя черней — глаза, нос с горбинкой, — они исполнены огня, живости, легкости, изящества, выразительны в пантомиме, и положительно во всем живее, легче, обаятельнее, чем танцовщицы у нас. Однако в 11 часов, когда начался сле дующий акт, многие зрители сочли, что спектакль длинноват, и ушли; но я и другие верные театралы стойко держались до конца, так что ужинать мне пришлось в половине 12-го. Сегодня утром был занят дорожными сборами, при этом при нимал еще и гостей; затем под дождем отправился в император скую библиотеку, поглядеть на ее сокровища, а после обеда мне предстоят хлопоты в таможне и на почте, несмотря на то, что я завтра еще не уезжаю; и все-таки лишний день! Однако же на деюсь попасть и на итальянскую оперу; сегодня немецкий холод, в переводе с французского «мороза», звучит так: «Снег...» *. ...Все еще Вена! Я уже отправил свои вещи — некоторое при бавление имущества — убавление же надо отнести за счет дорож ных расходов; однако это не такие уж безбожные деньги, тем более что достались все они христианам, да и употреблены все таки на меня, тоже доброго христианина. А покончив с этими делами, куда еще пойти, как не в итальянский театр! Правда, пришлось сперва слушать народные песни, — нынче день святого Франциска. Впрочем, ненастье помешало устроить иллюминацию, а она была бы едва ли не единственным признаком того, что Вена 4 октября [18] 24

* Поводом для этой шутки Гегеля явилась шедшая в тот вечер опера французского композитора Обера «Снег». (Прим. перев.)

533/