Эстетика. Том четвертый

князя, в комнате, выходящей окнами в сад, в летней резиденции подле дворца, в котором помещается большая галерея; князь был у себя и, услышав шаги, спросил кто там, потому что день был не предназначенный для осмотра. Он был доволен, узнав, что посетитель — берлинский профессор, который приходит сюда в третий раз, и приказал своему камердинеру все мне показать. А так как он вскоре уехал, то мне удалось еще раз посмотреть чудесные полотна в его кабинете. Ну и комната! Отъехав на одну две мили от Вены, князь может путешествовать вплоть до турец кой границы исключительно по собственным землям и угодьям. Я пробыл там с 9 до 11, потом зашел на полчаса домой, а оттуда, переодевшись, в кабинет древностей; директор его, проф. Зонляйтнер, пригласил меня пообедать в одной гостинице (он хо лост) вместе с профессором из Падуи, весьма ученым и приятным человеком. Мы, ученые, ведем себя в своем кругу совсем иначе, чем, к примеру, с банкирами. После обеда я прошелся немного по городу, а под конец все-таки снова был на итальянской опере и —чего мне так хотелось — попал как раз на «Corradino il cuore di ferro» *, сердце которого растопила и смягчила прелестная Дар данелли; как пленительно она пела! И как хорошо снова пел с нею Давид! Когда вчера вечером мой случайный собеседник утверждал за ужином, и даже весьма многоречиво, что музыка Россини со здана для сердца, я не стал ему прекословить... В воскресенье после полудня погода испортилась. А так как я проглядел надпись на театральной афише: «В виде исключения пачало в половине 7-го» и явился в театр только к семи, то и пропустил самое главное, а именно хор: «Да живет наш добрый император Франц». Затем шел первый акт «Зельммры». Как вос хитительно пела Дарданелли! Донцелли тоже, особенно один речи татив, это был его триумф! В Орега seria он бесподобен, да и Лаб лаш, — бородатые, чернокудрые, оба они напоминают головы ан тичных скульптур. Один начинающий жизнь, другой уже зрелый муж, но, право же, голову каждого из них можно было бы приста вить к любой античной статуе! В 9 часов первый акт кончился; затем шел балет «Амур и Психея». Но что рассказать тебе об этой феерической смеси фигур, пантомим, ног, декораций, всяческой бу тафории? Сперва — группа из шестнадцати фигуранток, затем МАРИИ ГЕГЕЛЬ Понедельник [4 октября 1824], полдень

* «Коррадино — железное сердце» (итал.).

532/