Эстетика. Том четвертый

черный камень — дивная, вдохновенная работа величайшего мастера. Из Бреды я отправился в 10 часов утра дальше, дилижан сом, потому что из Антверпена ежедневно отходят три дилижан са в Амстердам, все — через Гаагу, и обратно тоже три; из Брюсселя в Париж также идут каждый день дилижансы; через 30 часов за 25 франков попадаешь в Париж. Какое искушение! Не будь сейчас поздняя осень, да к тому ж имей я вести от тебя, разве я устоял бы пред этаким искушением? Вот и из Роттер дама раз в неделю идет пароход до Лондона — 24 часа — точно и пунктуально, если только на море не очень лютый шторм. Од нако ж вчера мы двинулись дальше из Бреды; плодородная земля, теперь она сплошь покрыта вымощенным кирпичом, как тротуары в Берлине, дорогами — до Мурдпка; оттуда на парохо де пересекли морской залив Холландсдьеп — за полчаса, — доб рый мой друг юго-западный ветер, так долго приносивший мне ясную погоду, помог и сейчас быстрей переправиться; сюда при шли корабли издалека, один горделивый, трехмачтовый, точь-в точь как султан: пышная белая чалма, такое же белое, вздутое ветром верхнее облачение, затем расширяющееся нижнее платье, а сзади — мантия, см. рисунок. Отсюда прямым путем в Доордрехт, большой приморский го род — сорок, или бог весть сколько, тысяч жителей; тут начи нается собственно Голландия, все дома здесь из красноватого кирпича с аккуратными белыми, словно выведенными по линей ке полосками вдоль швов каменной кладкп; ни одного выщерб ленного выступа, ни одного оббитого угла, красивые каналы, которые обсажены деревьями и тянутся через весь город, а на них, куда ни глянешь, большие корабли, и всюду прямые, краси вые набережные; ізатем, спустя 3 часа, снова переправа через широкий Маас; а в 5 часов — Роттердам; вновь огромный, какой огромный город! Потом — через Дельфт, и, спустя полчаса, я в прекрасной Гааге. Гаага поистине большая деревня: повсюду, начиная от Доордрехта, прекрасные зеленые луга, безукориз ненно чистые огороды — такими ухоженными они могли бы быть только у г-жи Фосс, — отделенные друг от друга перемежающи мися рядами деревьев и канавами по обочинам шоссе, вдоль ко торого всегда проложен канал; и повсюду пасется скот, сплошь пестрый, черно-белый, он и на ночь остается в поле, и вечером видишь, как тут же доят коров; ездишь, будто среди ландшаф тов Поттера и Берхема. Нынче перед обедом я вышел через го родские ворота в лес, такой же, как Тиргартен в Берлине, только буковые и дубовые аллеи здесь красивей — никакого подлеска,

518/