Эстетика. Том четвертый

один лишь высокоствольный и лиственный лес; на час съездил в Схевенинген, видел безбрежное Северное море, немецкое море; мой друг юго-западный ветер дул во всю мочь и пригнал мне отличнейшие волны; затем я осмотрел галерею, после обеда гу лял в красивом bois, красивей, чем «Ауэ» под Касселем, изуми тельные пруды, как в Шарлоттенбурге; затем довелось все же посмотреть французскую комедию — три пьесы подряд в один вечер; а там надо было и отдохнуть, уж очень много пришлось ходить и стоять; смотритель галереи — вюртембержец; тамошние картины хороши, очень хороши. Сегодня, завязывая перед зеркалом галстук, я заметил, что как будто похудел; потому, верно, что было много fat igues*, но вообще-то я здоров, крепок и бодр; да и с деньгами покамест все обстоит благополучно, и ничего я, кажется, еще не потерял, чем, пожалуй, даже недоволен, ибо должно же хоть в чем-ни будь не везти; уповаю, однако, на то, что отсутствие от вас писем и есть возмездие мне за удачу... Начну с того, что письма от тебя и милой матушки, а также от милого Карла, я обнаружил сегодня, здесь на почте —с не сказанною радостью! Не могу тебе выразить, как растрогали меня эти счастливые, утешительные вести от тебя. Наконец-то, слава тебе господи, с души свалилось бремя!.. А теперь, приободрив шись, приступаю к отчету. Итак, сегодня поутру, в 7 часов, ди лижансом через Гаарлем, прибыл я сюда; что за дивная страна! Это страна для прогулок: кругом зеленые луга, сытый, гладкий скот, не понукаемый подпаском с бичом, длинные рощи, дубо вые, буковые; хутора — Голландия самая населенная страна в мире, но на низменности деревень мало; Брабант, житница стра ны, изобилует деревнями. У Гаарлема, опрятного, большого и красивого, под стать другим городам, есть свое гаарлемское мо ре. Сколько бы я ни видел и ни вижу красот, все равно остается столько же красоты неувиденной. Но лучшее и самое прекрас ное, самое существенное я увидел. Каждый город здесь — бога тый, прелестный и чистый. Я и по сей день не могу понять, куда девают простонародье и бедноту, особенно в Гааге: нигде пи одного обветшалого дома, ни одной искореженной крыши, про гнившей двери, выбитого окна. В Гааге, да положительно всюду, МАРИИ ГЕГЕЛЬ Амстердам, 12 октября [1822] вечером

* Треволнений

(франц.).

519/