Эстетика. Том четвертый

Только греки умели так наслаждаться, интересуясь каждым существом, выражавшим жизнь и чувство. Повсюду чистый дух греков обнаруживает безыскусственное отношение, в котором при нимает участие сердце; он высказывает себя с этой стороны бла городнее всего в своих стихотворных изречениях; пожалуй, он относится к нашему, как мальчик, нюхающий розу, к аптекарю, изготовляющему из нее розовую воду. Целомудренная чистота и привлекательная стыдливость вообще, кажется, остались особен ностью греческого гения. G. W. F. Η е g е 1, Samtliche Werke, hrsg. von Η. Glockner, Bd XX, S. 451—455. Перевод Г. С. Померанца О ВАЛЛЕНШТЕЙНЕ Непосредственное впечатление после чтения Валленштей на — это скорбь, сковывающая уста при падении могущественного человека под ударом молчаливой и глухой судьбы. Когда пьеса кончается, то все кончено; царство небытия, царство смерти одержало победу; вещь не кончается, как теодицея. Судьба Валленштейна выступает в пьесе двояким образом; первая тема — судьба становления решения, вторая — судьба самого решения и противодействия ему; каждая может сама по себе рассматриваться как трагическое целое. Первое: Валлен штейн, великий человек (он совершенно самостоятельно, в ка честве индивида, повелевает многими людьми), выступает как повелевающее существо — таинственно, ибо у него не было ни какой тайны, в блеске и наслаждении своего господства. Его определенность необходимо противополагает себя неопределен ности в двух аспектах — в нем и вне его; внутренний аспект — не столько борьба двух начал, сколько брожение их. Он облада ет личным величием, славой полководца, спасителя империи, властью над многими, послушными ему, его страшатся друзья и враги; он сам выше определенности быть на стороне спасенного им императора или тем более фанатизма; какая решимость охва тит его? Он готовит себе средства к достижению величайшей це ли своего времени: даровать мир всей Германии, — и также для того, чтобы добыть себе королевство, а своим друзьям — подо бающее вознаграждение. Но его возвышенная, довольствующаяся собою, играющая великими целями и поэтому бесхарактерная душа не может остановиться ни на какой цели, она ищет высше го, которое бы ее захватило. Независимый человек, живой и не монах, хочет отвести от себя ©ину определенности, и, если нет

504 /