Эстетика. Том четвертый

но себя вызывающей, разрушающей и желающей разрушить жизнь. Уже к 1800 году относится одно место из дневника Зольгера (стр. 15), в котором высказывается намерение написать книгу диалогов, и среди посмертно опубликованных сочинений (во II томе) есть статья спекулятивного содержания, написанная в диалогической форме. Вовсе не доказано, что в наши времена нельзя успешно соревноваться с Платоном в мастерстве диалога и на этом пути достичь большого влияния и признания. Золь гер решительно протестует против взгляда, что он желал под ражать Платону. Но подражание методу означает только исполь зование того, что в нем целесообразно и верно. К сожалению, Зольгер не усвоил пластической формы, основанной на том, что диалектика становится душой диалога. Напротив, в диалогах Зольгера господствует беседа, отчего исчезли все преимущест ва этой формы для изложения абстрактного содержания — стро гая необходимость поступательного движения при внешней жи вости — и остаются только недостатки: утомительные длинноты, излишние отступления, впечатление случайности излагаемого, трудность и даже невозможность удерживать в сознании нить рассуждения. Один из друзей находит «Разговоры Эрвина» тя желыми (т. I, стр. 353): «Вы непременно должны любыми сред ствами сделать будущие диалоги понятнее». Другой друг пишет позже (стр. 741) на ту же печальную тему: «До сих пор я еще понимаю Страсбургский собор лучше, чем твоего «Эрвина». Что бы сделать содержание «Эрвина» понятнее, лучше всего было бы изложить его в связной форме; мысли первой части, посвя щенной опровержению известных определений и точек зрения на прекрасное, можно было бы четко и определенно развить на не скольких страницах. Тогда легко было бы схватить то, что те перь едва достижимо после утомительного чтения длинных раз говоров». Первый из друзей замечает, желая расположить Золь гера к большей понятности (стр. 353): «Не «Парменид», «Евти дем» (?), «Тимей» Платона заслужили ему славу, не благодаря этим тяжелым диалогам распространилось его влияние, не из-за них он получил прозвание божественного; и не его утомитель ные исследования обновляют и возрождают душу; гораздо боль ше сделали «Федон», «Пир» и «Государство» — совершенно по нятное произведение при всей его глубине». Я не схожусь во взглядах с автором этих строк и мог бы сослаться на историю: именно учение Платона , как оно изложено главным образом в «Пармениде» и «Тимее», стало краеугольным камнем александ рийской философии, а она сделала существенный вклад в обра

497/