Эстетика. Том четвертый

ного; каждое удовлетворение истинным, каждое наслаждение прекрасным, каждое успокоение в добром приходит к пам от это го сущностного начала, поскольку оно присутствует в нас в опре деленный момент; но это существенное в определенный момент всегда является лишь существенным данного состояния, относи тельной связи и, таким образом, само падает под гнетом отноше ний существования. На этих относительных формах чистое со знание не может успокоиться; благодаря философии, которая яв ляется самой верой, но взятой по своей форме как понимание, тогда как в остальном вера выступает как опыт, идея познается в единстве, охватывающем все моменты ее проявления, когда она через противоположности, содержащиеся в ней самой как совер шенном единстве, способна примкнуть к существованию и при нять его в себя. Так идея сознается во всем ее значении, тогда как обычно она всегда омрачается особенными состояниями и от ношениями. Неспособность сознания чувствовать себя удовлетво ренным в этих состояниях содержит в себе необходимость, толка ющую к философии. Потому философия ни в коем случае не яв ляется произвольным начинанием; она необходима и неустрани ма: тот, кто не хочет решиться вступить на путь философии, ставит этим под вопрос спасение своей души; вынужденный довольство ваться каким-либо злополучным эрзацем философии, он таким образом унижает саму веру» (II, 116 и сл.). «Человек должен за ниматься философией, хочет он этого или нет (так это сказано в т. II, стр. 112), и если он не решается делать это по-настоящему научно, то философия мстит ему, заводя в дебри безоснователь нейшей и пагубнейшей софистики». Зольгер хорошо знаком с сур рогатами философии, с ложными путями ее, с попытками искать удовлетворения, экономя усилия мысли. Он раскрывает эти за блуждения во всех многоликих формах, которые они принимают, и борется с ними с жаром и основательным пониманием. «Благо честивые (пишет он в т. II, стр. 37), которые хотят сохранить в религии только существенное и простое, о чем не приходится раз мышлять, должны хорошенько подумать, чем является это суще ственное; вера без понимания теряется во внешних фактах, чуде сах и суеверии». Зольгер показывает односторонность, в которой погрязли здравый рассудок и в не меньшей мере ортодоксия и ппе тистика (II, стр. 37 и сл.); он рисует бесплодную пустыню, куда попадает рассудок, присущий Просвещению, и возникающую в этой пустыне мнимую философию, царство мнений (58). Оно яр ко характеризуется как мышление, изменяющееся в зависимости от любой формы опыта, любой тенденции времени, изобретающее теории, в особенности исторические (так как оно еще нуждается

480 /