Эстетика. Том четвертый

в нем быть?» И далее: « Ничтожное в нас — это само божествен ное, в той мере как мы познаем это ничтожное как ничтожное и себя самих как ничтожных». Следует прежде всего заметить, что в этой идее содержится логическое понятие, образующее основу всякого спекулятивного познания, — «единственно истинное утверждение» (вечное бо жественное деяние, осознаваемое в представлении) постигнуто как отрицание отрицания. Эта абстрактная форма взята здесь в ее конкретнейшем облике, в ее высшей действительности, имеп но как откровение бога, и не в том формальном, поверхностном смысле, что бог проявляется в природе, истории, в судьбе от дельного человека и т. д., но в том абсолютном смысле, который осознан человеком в Христе как в первоначальном и божествен но сущем единстве божественной и человеческой природы и бла годаря которому и осознается то, чем поистине является приро да бога и человека вместе с вытекающими отсюда дальнейшими следствиями. В связи с тем, что 'мы уже цитировали, это опре деленно высказано на стр. 603 и след. (как ранее на стр. 511). «Итак (поскольку бог существует в нашем конечном мире и жер твует собой), все наше отношение к нему постоянно должно быть таким же, как оно явлено нам в качестве образца в Христе; мы должны не просто вспоминать и черпать отсюда основы на шего поведения, но мы должны пережить и почувствовать в себе это событие божественного самопожертвования; то, что происходит в любом из нас, произошло в Христе ради всего человечества. То, что перед нами,— не просто рефлекс нашей мысли, но самая действительная действительность» (ср. стр. 632). Как видим, христианское учение о троице, по существу, повторенное в цити рованных строках, нашло свое прибежище в спекулятивной фи лософии. Это учение сперва было почти сведено на нет благода ря экзегезе и рассудочной теологии, господствовавшей в протес тантской церкви; она свела явление Христа к простому объекту воспоминания и моральному основанию; бог был отослан в ли шенное определенности пустое потустороннее как непознавае мая, а следовательно, не проявляющаяся сущность. Ясно, однако, что когда отрицание отрицания, понятое как истинное утверждение (которое является всецело абстрактным понятием), получает вполне конкретный облик (как мы видим это в приведенных выражениях), то требуется подробное науч ное разъяснение, чтобы показать переход от абстракции к пол поте содержания. Нужно, с одной стороны, дать идее разума конкретный облик, а с другой — вернуть христианское учение мыслящему духу и восстановить это учение в правах в протп

475 /