Эстетика. Том четвертый

лику свежевыпеченными продуктами новой поэтической поэзии, миром из тумана и звуков, который подобен комете без ядра. Для этого иронического восхождения к бессодержательности и неопределенным порывам хорошо подходит лирическая форма, что также случается само собой, ибо игра звуков, чуждых дейст вительности, игра опустошенного духа переходит в стихи и риф мы не благодаря содержанию. В драматургии невозможно отка заться от действительности, характера и действия; внутренняя ничтожность, которой требует теория иронии, ведет здесь к то му, что само собой удается посредственности, — отсутствию ха рактеров, непоследовательности и случайности, напыщенной пу стоте. Теория дополняет лишь то, что посредственность произво дит, следуя максимам беспринципности и половинчатости. Кри тика с этой точки зрения пережила новый, дерзкий, нередко так же наглый взлет и импонировала массе, желавшей стоять на эстетической высоте, ибо публика собирается, как частенько за мечал Зольгер, вокруг каждой дерзкой и блестящей лжи. Но на ция — ибо мы имеем все же право говорить в отношении к ли тературе и о нации и отличать ее от просто публики, — нация не позволила навязать себе это явление, чуждое ей и по внеш ним формам и по содержанию, — тем более что она недавно, после изгнания французского вкуса в итоге первого кризиса, при обрела национальную поэзию, отечественную и по форме и по характеру. Множество литературных явлений и суждений, которые при надлежали духу эпохи, проходят в переписке перед нашими гла зами; но самый дерзкий и цветущий период иронии — «Люцин ды», «Атенея» и т. п. — остается уже за ее рамками. Возникли более серьезные интересы, война и политические события, кото рые свели точку зрения, враждебную любому серьезному содер жанию, к чему-то относительно частному как во внешнем, так и во внутреннем мире индивида. Более основательные суждения Зольгера никогда не шли так далеко, как журнал «Атеней», не говоря уже о «Люцинде»; еще меньше мог он в зрелые годы со чувствовать крайним формам гротеска, которых достигает юмор в произведениях Гофмана . — Чтобы дать несколько примеров направления тех времен, укажем, что Зольгер в юности находит в начатом романе Новалиса «Генрих фон Офтердинген» (стр. 95) новую и в высшей степени смелую попытку изобразить поэзию, проходящую сквозь жизнь, идею мистической истории, разрыва покрывала, которым конечное на этой земле окутывает бесконеч ное, явление божества на земле, истинный миф, который здесь, однако, возникает в духе единичного человека: «Меня необык

459 /