Эстетика. Том четвертый

надо провести существенное различение между упомянутым со знанием и созерцанием, состоящее в том, что первое в своей соб ственной непосредственной, совершенно абстрактной достовер ности относится к непосредственной, распадающейся на многооб разные стороны единичности объекта, тогда как созерцание есть исполненное достоверности разума сознание, предмет кото рого имеет назначение быть чем-то разумным, следовательно, не единичным , распадающимся на многообразие сторон, но целокуп ностъю, крепко сдерживаемой связью полноты определений. В этом смысле Шеллинг в былое время говорил об интеллекту альном созерцании. Лишенное духа созерцание есть лишь чув ственное сознание, остающееся внешним по отношению к предмету. Одухотворенное, истинное созерцание, напротив, схва тывает субстанцию предмета во всей ее полноте . Талантливый историк, например, имеет перед собой в живом созерцании целое подлежащих его описанию состояний и событий; напротив, тот, кто не имеет таланта к изображению истории, задерживается на частностях и за ними упускает из виду субстанциальное. Спра ведливо поэтому во всех областях науки — а также и в филосо фии — настаивали на том, чтобы вести речь, исходя из созерца ния предмета. Для этого требуется, чтобы человек устанавливал свое отношение к предмету, исходя из своего духа, сердца и чувства, коротко говоря, из всего своего существа, чтобы он сто ял в центре самого предмета и давал бы ему раскрывать себя. Только в том случае, если созерцание субстанции предмета прочно лежит в основании мышления о нем, можно — не поки дая почвы истины— продвигаться далее к рассмотрению осо бенного, коренящегося в этой субстанции, но в отрыве от нее превращающегося в пустую солому. Напротив, если зрелое со зерцание предмета с самого начала отсутствует или снова исче зает, тогда рефлектирующее мышление теряется в рассмотрении многообразных встречающихся в объекте разрозненных опреде лений и отношений. Разобщающий рассудок разрывает тогда предмет — даже в том случае, если этот последний есть нечто живое, растение или животное,— посредством своих односторон них, конечных категорий причины и действия, внешней цели и средства и т. д. и таким образом, несмотря на все свои умствова ния, оказывается неспособным понять природу предмета — по знать духовную связь, сдерживающую собою все частности. Что следует все же выйти за пределы чистого созерцания, — необходимость этого заключается в том, что интеллигенция по самому своему понятию есть познание,— созерцание же, напро тив, не есть еще познающее знание, потому что как таковое оно 405/