Эстетика. Том четвертый

го принципа является и то, что он необходимо возникает из греческого духа. Ибо дух составляет предмет греков, и эта точ ка зрения в своем развитии содержит и развитие мысли, субъ ективности. Следовательно, принцип свободной мысли, внутренней жиз ни породил разрыв. Ранее законы и обычаи считались безуслов ными, человеческая индивидуальность находилась в единстве со всеобщим. Чтить богов, умирать за отечество было всеобщим за коном, и каждый без размышления осуществлял всеобщее со держание. Теперь же человек углубился в себя и стал исследо вать, должен ли и хочет ли он подчиняться этому содержанию. Эта пробудившаяся мысль принесла гибель богам Греции и прекрасной нравственности. Следовательно, мышление является здесь в качестве принципа упадка, а именно — упадка прекрас ной нравственности. Ибо поскольку оно знает себя в качестве чего-то утверждающего, оно выдвигает принципы разума, нахо дящиеся в существенном отношении к наличной действитель ности и в противоположности к ограничивающему обычаю. Мы восхищаемся произведениями греков, и они являются об разцом для нас. Несмотря на это, в их принципе содержится ог раниченность, которая заключалась не в той или иной недоста точности законов или страстей отдельных индивидов. Религия греков была религией красоты, следовательно, она была обре менена чувственными моментами; греческий бог— это прекрасная индивидуальность. Точно так же государственное устройство, за коны, нравы и обычаи греков представляли собой прекрасную нравственность, которая, однако, непосредственно была значи мой и получала признание. Греки еще не познали своего прин ципа, сознания субъективности, самопостигающей мысли. Прек расная религия, равно как и законы и государственное устрой ство, представляют собой плод идеальности мысли. Теперь же в Греции должно пробудиться это сознание. Внутренняя жизнь, становящаяся свободной сама по себе, возникает двояким обра зом, во-первых, как всеобщая идея истины, а затем как особая идея субъективности, в которой соединяются страсти и произвол индивидов. Но эта внутренняя жизнь означает упадок греческо го мира: греческой прекрасной религии угрожает мысль, внут ренне всеобщее. Государственному устройству и законам угро жают страсти индивидов и произвол, а всему непосредственному существованию — субъективность, постигающая и обнаруживаю щая себя во всем. Так происходит распад как религии, так и демократии. Последняя благодаря самой себе впадает в проти воречие: чтобы быть действительной, индивидуальность должна

364 /