Эстетика. Том четвертый

довательно, восточный мир заключает в себе упадок, но не прин цип упадка, который был бы оправдан в самом себе. Напротив, принцип греческой красоты заключает в себе иной принцип ин дивидуальной субъективности, метающий этому принципу нрав ственности, которая предстает, по существу, в виде эбычаев и привычек и составляет субстанцию греческого духа. Эта греческая нравственность, сколь необычайно прекрасной, привлекательной и интересной ни была бы она в своем явлении· все же не представляет собой высшей точки духовного самосо знания. Ей недостает бесконечной формы, именно той рефлексии мысли внутри себя, освобождения от природного момента, от чувственности, заключенной в самом характере красоты и бо жественности, равно как и от той непосредственности, в какой пребывает нравственность. Недостает самопостижения мысли, бесконечности самосознания, чтобы то, что значимо для меня в качестве права и нравственности, подтвердилось бы во мне сви детельством моего духа, чтобы прекрасное — идея лишь в форме чувственного содержания и представления — стало бы истиной, внутренним, сверхчувственным миром. Дух мог лишь на короткое время остановиться на стадии прекрасного духовного единства,, π источником дальнейшего прогресса и упадка был элемент субъ ективности, моральности, собственной рефлексии и внутренней жизни. В новое время были великие, глубокие люди, как, например,. Руссо, искавшие лучшего в прошлом. Но это заблуждение. И хо тя нас всегда будет привлекать Греция, мы не найдем здесь высшего удовлетворения, потому что этой красоте недостает истины. Высший принцип всегда выступает для прежнего, низ шего принципа как упадок, как принцип, отрицающий законы существующего мира и не признающий их. Это отрицание и по хищает у государства и индивидов их добродетель. Конкретная жизненность у греков это — нравственности жизнь для религии и государства без каких-либо дальнейших размышлений и общих определений, которые тотчас же удали лись бы от конкретной формы и противопоставили бы себя ей. Есть закон, и в нем присутствует дух. Но как только поднимает ся мысль, она исследует государственное устройство; она выяв ляет лучшее и требует, чтобы признанное ею в качестве таково го заняло бы место существующего. Принцип мысли препятст вует определению, на котором покоится существование всего греческого мира. Этот высший принцип таков, что он может быть примирен, но его примирение может произойти лишь на более высокой позиции, чем форма греческого духа. Особенностью это 363/