Эстетика. Том четвертый

чили дать им законы, поскольку существующие больше уже не годились. Он дал им такое государственное устройство, когда все получили равные права, однако демократия не стала при этом совершенно абстрактной. Принцип, из которого мы должны исходить, это единство субъективной и объективной воли. И со стороны политики это представляет собой ту середину, красоту , на которой остановились греки и которая ведет к греческому государственному устройст ву. Красота — это еще не истина. Права и нравственности хочет здесь свободная индивидуальность, но это желание еще не оп ределено как моральное. Для индивида существенно здесь суб станциальное начало права, дело государства, всеобщий интерес. Но все это существует в виде обычая, в форме объективной во ли, так что еще нет моральности в собственном смысле, внутрен ней стороны убеждения и намерения. Имеется закон, являю щийся по своему содержанию как закон свободы и разума; но, будучи законом, он признается в его непосредственности. Воля еще не пришла к внутренней жизни для-себя-бытия. Хотя она уже не связана изначально, не ограничена более природной сфе рой, как на Востоке, но законы признаются, потому что они на личны в качестве законов отчизны. Я повинуюсь им не потому, что убежден в их справедливости, но я живу лишь согласно про стому обычаю, не допускающему иного основания, и, в силу того что это обычай, я принимаю его. В красоте как таковой имеется еще природный элемент; она выражает божественное в чувственном, и это греческое государст венное устройство, эта форма нравственности представляет собой прекрасное государственное устройство, в котором добро и спра ведливость существуют в виде обычая и нравов, в форме, характер ной для природы и необходимости. Государственное устройство Греции было, следовательно, прекрасным политическим образом. Это было не патриархальное состояние неразвитого дове рия, а нечто в высшей степени законосообразное. Поскольку нра вы и обычаи представляют собой форму, в которой хотят и со вершают справедливое, то она есть нечто устойчивое и еще не содержит в себе врага непосредственности — рефлексию и субъек тивность воли. Поэтому интерес всей общины может быть пере несен в решения индивидов, и это должно даже быть здесь ос новой — именно потому, что нет принципа, который мог бы по мешать осуществлению нравственности. Для такого характера демократия является единственной возможностью и необходимостью. Граждане еще не сознают част ного интереса, а тем самым также и зла. Воля индивидов, при

358/