Эстетика. Том четвертый

мониях, со своей семиствольной, семизвучной флейтой, в которой нельзя не признать гармонии вселенной, проистекающей из всей этой сферы. Здесь перед нами неопределенность, которая возве щает о себе и которой внимают. И то, чему внимают, это субъ ективное представление, рождающее объяснение, то есть именно то, что делает при этом духовный субъект. Подобно тому как греки фиксировали ужас, они почитали у источников нимф, вслушиваясь в журчание источника и вни мая ему в ужасе, исполненном предчувствия. Источник, бьющий ключом из темной пещеры, заключал в себе множество предчув ствий для грека. Но источник должен был означать не что иное, как слышание, собственную фантазию, ужас субъекта вследствие его чувственности, самый дух субъекта, представленный как не что объективное. Источники представляют собой лишь внешний повод для этого. Так, Наяда была тем, что позднее возвысилось в представление о Музе, высказывающей предчувствуемое в пении. Бессмертные песни муз — это не то, что слышал грек в журчании источника (некоторые усаживались около источни ков и вслушивались, но то, что они слышали в журчании, не претворялось у них в поэтическое произведение; источник или шелест листьев ничего не говорили им), но они представляют собой создания осмысленно внемлющего духа, который в своем вслушивании вовне производит самого себя. Муза, которой ста новится источник, представляет собой фантазию, дух человека. Гомер призывает Музу, чтобы она рассказывала ему; Муза — это его собственный продуктивный дух. Большинство греческих богов — это духовные индивидуаль ности; их истоком, однако, был природный момент. Так, в осно ве муз первоначально лежит источник, а потом Наяда, нимфа источника. Первоначальным природным моментом Аполлона яв ляется солнце. Однако затем он в такой степени стал богом зна ния, что новейшие археологи утверждали даже, что в нем никог да не было этого природного момента — солнца. У греков были даже божества, в которых было полностью вытеснено природ ное. Однако исходное побуждение они получили от природы; прислушиваются они только к предметам природы и в своих предчувствиях ставят внутренний вопрос об их значении. У оракула была первоначально именно такая форма истол кования. Древнейший оракул находился в Додоне (в окрестно стях современной Янины), в дубовом лесу, где человек истолко вывал предвещания, пробуждаемые шелестом листьев. Происхож дение этого оракула связывается с Египтом. Геродот говорит, что первые жрицы этого храма были из Египта, и все же этот

330/