Эстетика. Том четвертый

не могут его удовлетворить. Только углубляясь в себя, обретает он человечность. Это углубление в себя означает возвышение над чувственным и над вожделением. Грек достиг этой человечности благодаря связи и вечному решению понятия, которому пред шествуют другие отношения, рассмотренные нами. Полон пред чувствий, обращается грек к природе и говорит с ней не как с чем-то чуждым, а как с чем-то связанным с ним. Это отноше ние мы можем охарактеризовать словом удивление. Здесь, как говорит Аристотель, берет свое начало философия, π точно так же греческий дух имеет своим началом удивление. Однако это следует понимать не в том смысле, что его поразило что-то не обычайное по сравнению с обычным, естественным ходом вещей, который предполагается как нечто готовое и общезначимое, так что первое рассматривается как нечто не соответствующее пра вилу. Здесь еще нельзя представить себе рассудочного взгляда на упорядоченное течение природных процессов. Но греческий дух удивляется естественному течению природы не как массе, в которой находится сам, а как предмету, первоначально чуждо му духу, недуховному, но по отношению к которому у него точно так же есть п доверие к самому себе, всеобщая вера в то, что в этом природном содержится нечто дружественное ему, позво ляющее относиться к нему позитивно. Удивление и предчувствие мы можем рассматривать как простую основную категорию. Однако греки не остановились на предчувствии, как часто ограничиваются этим теперь при выс шем стремлении, отношении к высшему. Но в качестве свобод ных людей греки от предчувствия перешли к такому сознанию, что стали спрашивать себя и говорить себе, в чем же заклю чается то внутреннее, о котором вопрошает предчувствие, чтобы выяснить его для сознания. Предчувствие не доходит до созна ния, до предметности, оно не идет дальше сущности, заключен ной в нем, оставаясь при этом чем-то внутренним, скрытым. Греки же дошли до сознания того, что заключено в предчув ствии, смутное ощущение они преобразовали в определенное представление. Это отношение мы можем обозначить как опо средованное и опосредствующее отношение к природе, отношение, не остающееся предчувствием, погруженностью, жизнью в не посредственной природной власти и ее силах, а выходящее из них, так что природное, с которым связан субъект, само пред ставляет собой нечто случайное, раздробленное, неподлинное, не существенное. И субъект не дает этому существовать свободно, но тотчас же воспаряет в своем удалении от массы, и то, что имеет значение в качестве действительного, опосредствовано

328/