Эстетика. Том четвертый

И так человек представляет самого себя в качестве художествен ного произведения. Начало поэтому заключается в том, что грек превращает во что-то собственное тело, преобразует его ради свободной по движности. Это мы считаем самым древним. Палладиум в Трое у Гомера еще не является пластическим произведением. Гомер дает блестящую прелестную картину игр, устраиваемых Ахил лом в честь погребения его любимого друга Патрокла, но ни в одном из его творений нет никаких свидетельств о статуях богов . Из храмов упоминаются немногие, называются сокровищ ница Аполлона в Дельфах, храм Паллады в Афинах, Посейдона — в Эгах и святилище в Додоне. Об образах же богов явно не говорится. Жертвы божеству, которое остается невидимым, при носятся на алтарях под открытым небом. И так не только в «Илиаде», но и в «Одиссее». Нестор приносит жертву Посейдо ну на берегу моря; не говорится о каком-либо храме, и сиденья для присутствующих находятся рядом с жилищами. Главное, следовательно, в том, что греки сначала самим себе сообщили прекрасный облик, прежде чем они создали прекрасные образы. Первыми их своеобразными произведениями искусства являются люди, развившие свое тело в нечто прекрасное, умелое. Весьма рано мы обнаруживаем у них игры . Мы уже гово рили об играх на поминках по Патроклу. Но уже во время по хода аргонавтов на острове Лемнос происходят состязания, устроенные Гипсипилой в честь погребения ее отца. Мы видим самые различные виды работы над телом; игры состоят у Гомера в состязании в беге, борьбе и рукопашной схватке, в умении править конем, бросании диска и стрельбе из лука. С этими упражнениями соединяются пение и танцы, служившие лишь для создания радостного настроения и не имевшие какого-либо отношения к культовым празднествам. Они здесь только для того, чтобы показать форму и мастерство, они предназначены лишь для выявления общей радости и бодрости и для наслажде ния этим. На щите Ахилла Гефест помимо прочего изобразил,, как прекрасные юноши и девушки с их искусными ногами кру жатся столь же быстро, как гончар вертит свой круг. Вокруг стоит толпа, восхищаясь этим зрелищем, божественный певец сопровождает пение игрой на арфе, а в центре хоровода кру жатся два главных танцора. Позднее пение становится самостоятельным, его сопровож дают инструменты, и оно уже требует определенного содержа ния, рожденного из области представлений. Тем самым представ ление становится чем-то, что также подлежит изображению, 326/