Эстетика. Том четвертый

родное полагается только духом, составляет лишь материал и почву для обнаружения духа. Египетское начало находится посредине между первоначальным, восточным единством и иде ализмом, единством в сфере духовного. Обе стороны являются самостоятельными, но абстрактно самостоятельными. Перед па ми единство, находящееся в брожении, где подлинное единство лишь предчувствуется, представлено в качестве загадки, задачи. 7. ПЕРЕХОД К ГРЕЧЕСКОМУ ДУХУ Платон рассказывает (Тимей, 22), как один египетский жрец говорил, что греки вечно останутся только детьми. Напротив, мы можем сказать, что египтяне были сильными, настойчивыми отроками, которые только благодаря идеальной форме, благода ря ясности относительно самих себя стали юношами. Восточный дух — это единство, погруженное в природу; египтяне уже явля ют собою невозможность оставаться в природе. Индиец относит ся к природе лишь негативно, он убегает от нее, египтянин же работает над ней. Египтянин — это задача, без которой не может быть разрешения. Но если задача найдена, то вместе с ней да но и ее решение: должна выявиться еще только форма всеобщ ности. Для египетского духа стало невозможным оставаться в природном единстве субстанции. Могучая африканская природа разорвала это единство и обрела задачу, решением которой яв ляется свободный дух. Представляет интерес рассмотреть те исторические свидетель ства, как сознание египтян представляло себе свой дух в форме задачи. Яснее всего это было высказано им, как мы можем ви деть, в знаменитой надписи на покрывале в святилище богини Саиса Нейт, в которой греки узнали свою Палладу. Там гово рится: я есть все бывшее, настоящее и грядущее: ни один смерт ный не открывал моего покрывала . Эти слова часто принимают ся за высказывание, сделанное навсегда и навечно, а именно что внутренняя сторона, истина природы, то есть дух, будто бы не могут быть познаны. Но это лишь надпись египтян, высказыва ющая то, что представляет собой египетский дух. Приведенные выше слова имеются у Плутарха; Прокл добавляет к этому: плод, рожденный мною, есть Гелиос . Тем самым дано решение: внутреннее, сокровенное порождает нечто ясное, ясное для себя самого, духовное солнце. Но это самопрояснение есть дух. Нейт, сокровенное ночное божество, в честь которого устраивалось празднество лампад,—приписываемые ей эпитеты можно было бы отнести прямо к ночи,— это мать Гелиоса, солнца или света, как он взошел у греков, являясь в образе Аполлона. Надпись же на

304/