Эстетика. Том четвертый

быть только субъективными и принадлежать единичной индиви дуальности, считающей себя чем-то высшим и умнейшим. Эти идеалы, собственно, не относятся сюда. Ибо все то, что приду мает индивид сам по себе в своей единичности, не может явить ся законом для всеобщей действительности, подобно тому как и мировой закон существует не только для отдельных индивидов, которые при этом могут понести изрядный ущерб. Во всяком случае, подобные идеалы могут и не осуществиться. Индивид часто составляет определенное представление о самом себе, о высоких намерениях, величественных деяниях, которые он хо тел бы совершить, о важности себя самого и об оправданности своих притязаний, служащих спасению мира. Что касается та ких представлений, то они должны быть поставлены на свое место. Можно многое вообразить о себе, но это будет лишь пре увеличенным представлением о собственной ценности. Может случиться даже, что в отношении индивида будет допущена не справедливость. Однако это никак не затрагивает всемирной ис тории, которой индивиды служат лишь в качестве средства ее поступательного движения. Но под идеалами понимают также идеалы разума, идеи доб ра, истины, лучшего в мире, подлинно притязающие на свое осу ществление, а когда этого не происходит, то это рассматривает ся как объективная несправедливость. Поэты с трогательной чувствительностью изображали свою скорбь по этому поводу, как, например, Шиллер. Если же мы, вопреки этому, говорим об осу ществлении всеобщего разума, то речь не идет здесь об эмпири чески единичных явлениях, которые могут быть лучше или ху же, потому что понятие предоставляет здесь неограниченные права случаю и своеобразию особенного. Действительно, по отно шению к отдельным вещам можно представить себе, что в мире существует несправедливость. Так, многое в единичных особен ностях явления можно было бы подвергнуть порицанию. Однако речь идет здесь не об эмпирически особенном, которое всецело предоставлено случаю. Кроме того, нет ничего более легкого, чем порицать и выказывать тем самым свое лучшее понимание дела и свои добрые намерения. Это субъективное порицание, имею щее перед собой лишь единичное и его недостатки, дается очень легко; уверяя в своих добрых намерениях, заботе о благе цело го и сообщая себе видимость доброго сердца, оно может вырасти в своей кичливости и чванстве до необычайных размеров. Ведь гораздо легче увидеть недостатки в индивидах, государстве, управлении миром, чем усмотреть их подлинное содержание. Ибо негативное суждение с благородной миной возвышается над

285/