TATLIN News #84 Paradise

Сошедшие с необруталистских зарисовок Питера Кука со- оружения, адские карикатуры реальности от приверженцев сурового стиля и голографические проекции людей – имен- но так выглядит ландшафт воображаемой России от Кали- нинграда до Камчатки в представлении студентов института STRELKA. И это вовсе не издевка над здравым смыслом – на- против, в отношении каждого «параграфа» имеется попытка исследовательского обоснования. Вырванные из контекста об- разы нарушают привычный ритм восприятия, требуют от зри- теля интеллектуальных усилий, эмоционального напряжения. Тем самым, панно может одновременно отсылать как к ран- ней нидерландской живописи, для которой характерно со- четание художественных традиций готики и Ренессанса, так и к книжным футуристическим иллюстрациям, рожденным быстро, в непринужденной атмосфере коллективного твор- чества. Впрочем, визуальное многоголосье, в основе которого применен метод коллажирования, отчасти сбивает с толку – и причиной тому пестрая комбинация смыслов и образов. С одной стороны, такое представление «панорамы будуще- го» вполне ясно – фантасмагоричное наслаивание фотогра- фий на фрагменты живописи и графики служит логичным обыгрыванием исследовательской выдумки (именно выдум- ки, поскольку в «Большом будущем» фантазия стоит во главе всего). С другой, сочетание множества разрозненных элемен- тов рождает проблему ясности: каждый, взятый по отдельно- сти, кусочек изображения представляет собой смысловую единицу, но, вплетаясь в систему коллажа, он лишается сво- ей чистоты, становится прозрачным и пустым. Конечно, в кон- тексте спонтанных сочетаний имеет место говорить об уси- лении одного другим, но это происходит далеко не всегда. Чем больше частей в целом, тем более разряженным стано- вится внимание наблюдающего, тем вероятнее, что зритель воспримет изображение в качестве зримого шума. «Карта России будущего» поделена на 11 полос в соответствии с продиктованными организаторами трендами: экономика праздности, альтернативные формы управления, сохранение наследия, общество тотального контроля и другие заглавные темы подобно створкам алтаря эпохи Возрождения связаны друг с другом стилистически, но, в отличие от произведений европейских мастеров – не сюжетно. Так, глядя на триптихи нидерландских или итальянских живописцев, мы понимаем, что за основу изображения, пускай и поделенного на части, всегда берется история – будь то эпизоды из жизни Христа или сцены повседневного быта. Но нужно понимать, что чет- кость изобразительной системы в этих случаях может быть объяснена опорой на разные, но, между тем, конкретные источники. В то время как хаотичность оправдывается отсут- ствием этой четкости, стабильности, а зачастую и правдиво- сти. Может, поэтому вместо конкретного глубокого взгляда в будущее, зритель полотна «Большого будущего» получает обобщенно переданный дух времени, с присущими ему страхами, надеждами и ожиданиями. Пожалуй, именно дух, а не прогноз, и является здесь определяющим – достаточно вспомнить Зиммеля, который сравнивал жизнь современного мегаполиса с «калейдоскопом меняющихся картин», непо- стоянным и спонтанным. Так и «Большое будущее», несмотря на четкое тематическое деление, получилось скученным, нервным, чрезмерно возбужденным. текст Алиса Петражицкая

24.06.2015 институт STRELKA, Берсеневская набережная, 14, стр. 5а. Москва, Россия

56 ТАТLIN NEWS 3 . 84 . 146 2015

EXHIBITION