TATLIN News #84 Paradise

– В одном из интервью вы сказали, что мечтаете создавать скульптуры в духе швейцарского скульптора Жана Тэнгли. В чем состоит их привлекательность? – Это серьезная тема, и замахнуться на нее мы хотим уже полтора года. Тэнгли – это ин- дустриальное искусство, послевоенное, где четко прослеживается стилистика самораз- рушающихся механизмов. Сейчас мы живем в постиндустриальном обществе, и хочется эксперимента, динамики. – Часто можно услышать о том, что постиндустриальные пространства закрыты для художественных интервен- ций, в то время как паблик-арт программы дают возможность работать с различны- ми городскими дефектами. Как вы думае- те, является ли это универсальным инстру- ментом? – Я надеюсь, что то, чем мы занимаемся, не укладывается в рамки так называемого паблик-арта. Когда я перевожу этот термин на русский язык, то получаю – «публичное искусство», то есть – искусство продажное. А мы вовсе не такие, от этого, правда, не- редко и страдаем. Большинство наших про- ектов – не коммерческие, мы вкладываем туда собственные деньги. Многие в это не верят. Вообще, к большинству паблик-арт ходам я от- ношусь весьма скептически. В особенности к тем, которые разработаны «бесконечными» художниками и дизайнерами. Как я уже сказал, мы себя таковыми не считаем, и стара- емся смотреть на конкретные понятия более широко. Как мне кажется, нам удается делать вещи, которые имеют некую глубину, а то и не- сколько подуровней. К примеру, через при- зму шуховских конструкций, которые были изначально взяты с простых крестьянских корзин, мы берем и делаем арт-сооружение. В этом есть какая-то эволюция, история, которая имеет свою почву под ногами. И эта глубина придумана не нами, а была заложена самим Шуховым. Или взять пространство Никола-Ленивца, где мы делали «Русский кос- мизм». На пустом месте за 14 дней нами были возведены 12 объектов, которые размести- лись на территории так, что появился некий сюжет, движение, поведение, взаимодействие. Это был настоящий эксперимент, на который мы пошли с большим удовольствием. Все было придумано буквально на ходу. Не хо- рошо, когда пространство используется целенаправленно, под громкими названиями. Я боюсь определений «арт-проект», «арт- кластеры», потому что зачастую они не несут никакой глубины. Сейчас много всего по- верхностного, упирающегося в кабаки, бутики и хипстерские салоны – к возникновению та- ких пространств я отношусь нервно. Не хочет- ся, чтобы вокруг тебя все только продавалось и покупалось.

ке – например, механизируемые велопарков- ки. Так что мы хотим и дальше продолжать ра- ботать в направлении конструктивизма. Шу- ховская «Про.Елка», конечно, в определенной степени была спекуляцией. А куда дальше нас двинет судьба – посмотрим. – Можно ли здесь провести параллель между работой в ваших мастерских с экс- периментальным учебным процессом в Баухаузе? – Пока нет, все довольно сложно. На самом деле, мы планировали запускать учебные темы, но ими надо плотно заниматься. Опять же, для того, чтобы планомерно и плодот- ворно что-то вести, нужно на этом зараба- тывать. Поэтому, как образовательную пло- щадку мы мастерские еще не мыслим. Наши двери открыты для людей, которые готовы прийти и чему-то научиться, но специально на это мы никого не агитируем. Мы находим- ся на стадии становления и нам куда инте- реснее создавать мощные брендовые объ- екты. А что касается образовательной цели, то мы думаем поработать с МАрхИ, Британ- кой, и все в первую очередь зависит от нас. Сейчас довольно много людей, которые за- пускают учебные программы, – но деревян- щиков хватает, а с металлом сложнее, инте- реснее. Мы не хотим превращать мастерские в учебные классы или слесарные цеха. У каж- дого из наших резидентов есть свой проект, свое направление: кто-то делает камины, кто- то велосипеды и мотоциклы, а кто-то создает декоративное железо для индивидуального декора. У всех свои задачи и заказчики, а пе- рестраивать людей непросто. В нашей коман- де на данный момент в костяке собраны мастера, которые «обкатаны» на наших фести- валях и проектах. Люди, которые выступали в качестве авторов или их помощников, ребя- та, проверенные в «боевых» и полевых усло-

виях, – с ними мы и строим планы на будущее – как учебные, так и профессиональные.

– Уже несколько лет вы возглавляете фонд поддержки и создания творческих проек- тов «Про.Движение», проводите различ- ные фестивали. С чего все началось? И как за эти годы изменился вектор ваше- го развития? – Пока фестивали мы не делаем – находимся в режиме переосмысления. У нас были экспе- риментальные и одновременно прямолиней- ные проекты, которые фактически не имели никакого философского подтекста и сверх- задач – мы делали скамейки, какие-то «же- лезки». Но в «Русском космизме», проводив- шемся в Никола-Ленивце, уже можно было проследить другую линию – там все объекты были подчинены философии, мечте русского человека о полете в космос. Для нас это был своеобразный прорыв. Потом мы получили возможность сделать «Про.Елку» как продол- жение и осмысление великих конструктивно- инженерных мыслей. Так что наш вектор мож- но описать как движение от простых проек- тов к более сложным. Мы начинали с периферии – Са- мары, Ульяновска, Одессы, потом продолжили двигаться к центру, и сейчас планируем делать что- то в Москве. Изначально мы ни- чего не хотели разрабатывать в столице, поэтому делали все в регионах. С одной стороны, гео- графия наших проектов на какое- то время сузилась, а, с другой, – нас продолжают звать в другие города – Сочи, ближний круг зо- лотого кольца. То есть, широкую географию мы все-таки хотим сохранить, но пока нужно отдо- хнуть от бесконечных разъездов. – Вы создаете объекты городского средо- вого дизайна, при этом отмечая, что ра- ботаете в первую очередь с искусством, а не архитектурой. Скажите, какое в этом случае место вы отводите эстетике и функ- ции? – Мы с ребятами уже долгое время рассу- ждаем о том, к кому следует себя отнести: к художникам? архитекторам? дизайнерам? Ведь то, что мы делаем в рамках фестивалей, не вписывается ни в одно четкое определе- ние, хотя все связано между собой. Взять даже нашу «Про.Елку» – что это: дизайн? чистая ин- женерия? архитектура? Однако же, это объект, который стоит на фундаменте, создает среду и имеет определенный масштаб. Так что здесь нет каких-то жестких границ. В этом и заклю- чается ценность. По крайней мере, так кажет- ся мне.

Про.Елка (вид снизу). 4-й фестиваль ARTOVRAG. Россия, Выкса, 2014

ТАТLIN NEWS 3 . 84 . 146 2015

39

INTERVIEW