Север в истории русского искусства

но в тесных пределах сокровищницы. Исходя из подобного чувства, Стогановские иконописцы писали свою изумительную „мелочь", превос­ ходными примерами которой так обильны „палаты" Преображенского кладбища, Никольский Единоверческий монастырь, собрание Е. Е. Его­ рова. Эти тончайшие миниатюры нуждаются в своем особом исследова­ теле, глаз которого должен смотреть иначе чем глаз историка древне­ русской живописи. В нарочитой „драгоценности" письма ч есть всегда что-то противоречащее существу живописи. Материальная, почти осяза­ емая ценность заслоняет здесь духовную. Большое искусство творить из ничего. Тем приятнее встретить такую Строгановскую икону, как икона Иоанна Предтечи в пустыне, написанная, вероятно, Никифором или его братом Назарием, из собрания И, С. Остроухова. Не одно только совершенство сотканной из тончайших золотых нитей власяницы, не одна только великолепная плотность письма лика заставляют нас восхищаться этой иконой. Нежный перламутровый пейзаж с рекой Иорданом, из ко­ торой пьют воду звери пустыни, золотая „пинета" на вершине горы, архангел, ведущий маленького Иоанна с грацией, вполне достойной тех архангелов, которые ведут маленьких Товиев в незабвенном итальянском сюжете, —вот то, на основании чего, более чем на основании каких угодно подвигов виртуозного письма можно поверить, что в Строганов­ ской школе были истинные художники". Прокоппй Чприн неоднократно сотрудничая с Никифором Савиным, работая над одними и теми же иконами В его работах то же мастер­ ство, узорность и заглыхающие краски, присущие всей Строгановской школе. Деятельность этих виднейших иконников протекала в последней четверти X V I столетия и в первой четверти X V I века. В пределах этих десятилетий, быть может, укладывается и вообще деятельность всей Строгановской школы. Какое же значение имел этот отпрыск Нов­ городского искусства? „Строгановская школа вошла долей в искусство новой эпохи—гово­ рит П. П. Муратов —эпохи Михаила Феодоровича. В истории древне­ русской живописи она была лишь эпизодом. Все условия сулили ей краткое существование—искусственное поддержание традиций, которые пережили свой век, замкнутость того круга, вкусы которого она удов­ летворяла. Строгановская школа была явлением экзотическим по одной уже напряженности мастерства, которое она считала главной своей за­ слугой, она, как всякое экзотическое искусство, работала прямо на лю­ бителя, чуть-ли даже не насобирателя. И оттого ее до сих пор сопро­ вождает традиционная слава среди любителей и собирателей. В то же время она не осталась без влияния на судьбу всей русской иконописи. Слава Строгановских икон пленила и иконников. Сквозь весь X V I и даже X V I I век проходят подражания Строгановским письмам". Строгановские иконники, с какими бы не относится к ним оговор­ ками, все же создали лучшие иконы эпохи, известность их была очень широкая, и московский двор жаловал многих из них званием „царских иконников", вызывая в Москву на свои работы. В 1621 году Назарий Савин, Проконий Чирин и Иван Паисеин расписывали постельную ком-