Север в истории русского искусства

сколько приближенно, мы могли бы сказать, глядя на лучшие храмы Новгорода—Федора Стратилата, Спас Преображения и Петра и Павла— это северные деревянные шатры „на крещатой бочке". В самом деле— проведите прямую линию между нижними концами крыш по всем четы­ рем сторонам храмов, вы получите нижний четверик, на нем огромные две бочки, раскинувшееся на весь четверик, а в их кресте подобие шатра Тип восьмискатного перекрытия вырабатывался и применялся по всей вероятности очень долго, пока наконец он не достиг совершенства в новгородском искусстве второй половины X I V столетия. Если рас­ смотреть другие новгородские храмы с восьмискатным перекрытием, Бла­ говещение на Мячине близ Новгорода, Параскевы Пятницы на Яросла- вовом дворище, Рождества Богородицы на „поле", Симеона Богоприимца в Зверине монастыре, то нельзя отрешиться от воздействия мысли строителей в тайне уже отказавшихся от византийского перекрытия по „кружалам" , но не могущих еще найти тот предел совершенства, в выражении нового типа, за которым следует факт полного слияния деревянных форм с каменными, победа над косностью материала. Этот момент наступил с появлением храма Федора Стратилата. Восьмискатное перекрытие новгородских храмов знаменовало окончательное освобождение Новгорода от всякого влияния Византии, ибо настало такое различие между византийскими храмами и новгородскими, какое возможно только между двумя разными самостоятельными культурами. Высказывались некоторыми учеными соображения о появлении новгородских фронтонных храмов в связи с влиянием запада, романских форм Германии, имевшей уже в X II столетии трехфронтонные храмы. В пользу этих догадок могут слу­ жить разве только несомненные исторические факты тесного торгового общения Великого Новгорода с Германией, но не больше. Зачем было брать Новгороду чужие подходящие формы, когда ря­ дом с ним в его народной среде жили, развивались и главенствовали нужные формы? Несомненно могучее деревянное зодчество, оно одно, было единственной причиной появления новгородских фронтонных хра­ мов. Таким образом северное деревянное зодчество получило место в об­ щей художественной истории России, способствуя появлению памятни­ ков неподражаемой, несравненной ясности, чистоты и покоряющей худо­ жественной силы. Но еще большее, даже исключительное влияние оказало северное зодчество на Москву и московское творчество. В Новгороде происходило усвоение деревянных форм постепенно, медленно, веками, в Москве это случилось почти мгновенно. В Новгороде усвоены были только некоторые деревянные детали, хотя и важные, но детали, там как бы дерево было вкраплено в камень, в Москве воспри­ няты были полностью деревянные формы и превращены в каменные. В период времени никак не меньше полтораста лет, с начала X V I столе­ тия до половины X V I (до патриаршего запрещения строить шатровые храмы), северное деревянное зодчество безраздельно овладело Москвой, переплавлялось в каменные кирпичные монументы Москвы. Смешанное, пестрое, всеудельное с романскими заимствованиями, искусство Москвы, конечно, в создаваемых памятниках использовало все свои зодческие