Север в истории русского искусства

для тростей и др. мелкие вещи довольно часто находимы в северных губерниях до сих пор. Но художественная работа холмогорских резчи­ ков, как работа кустарей в других проявлениях прикладного дела, по­ степенно была вытеснена широким городским фабричным производством. Это случилось в X I X столетии. В X V III веке холмогорские резчики еще работали с полной свободой и создавали одну вещь за другой, со­ стязаясь в изяществе работы по такому благородному и тонкому мате­ риалу, как кость. В X V III столетии в Великом Устюге развернулось художественное производство черни по серебру, оставившее ряд блестящих произведе­ ний, быть может, наиболее совершенных из всей черни по серебру, изготовлявшейся в различных местностях России. Устюжские мастера работали над обработкой ложек, табакерок, браслет, иконок, медальо­ нов, игольниц, детских рожков, колец, запанок, линеек, мундштуков, пудрениц, брелков, стаканов, бакалов, стопок и пр. Основоположником и изобретателем способа устюжского чернения по серебру был устюжа­ нин Жилин, живший в конце царствования Елисаветы, около половины X V I I столетия. В течение нескольких десятилетий декрет чернения по серебру тщательно хранился и оберегался в роду Жилиных. В первой четверти X I X века, когда, видимо, род Жилиных вымер, секрет был передан одному из родственников Жилиных Кошкову. От Кошкова он перешел к роду Чирковых, продолжающих работать до сих пор. Сохра­ няется любопытный рассказ, насколько ревниво роды Жилиных и Кога- ковых хранили секрет чернения по серебру: только на смертном одре он передавался от одного мастера к другому. Так средневековье, его цеховые обычаи в этом эпизоде с устюжской чернью проявились на нашем севере. По качеству работ вся устюжская чернь по серебу резко делится на три периода: Жилинский, Кошковский и Чирковский. Это вполне и понятно—каждый из этих мастеров жил в соответствующую эпоху развития русского искусства. Дни жизни Жилина совпали с бли­ стательным развитием Елисаветинского барокко и Екатерининского клас­ сицизма—с их бесконечно развитым чувством красоты, вкуса и стиля — отсюда все работы Жилина всегда стильны, нежны и технически выпол­ нены чрезвычайно тонко. Работы Кошкова то же очень хороши, но они уже значительно грубее, чувство стиля в них не обязательное условие. Любопытно, что Кошков, как бы сознавал свое бессилие для создания гармонически я^сных, спокойных и отвлеченных сюжетов пастушеского и мифологического типа, столь излюбленных X V I I столетием, ему была необходима конкретная правда, жизнь, натурщик. И Кошков нашел их в архитектуре города Великого-Устюга. Большинство вещей работы Кошкова, самых разнообразных, являются с видами устюжских храмов, звонниц, пристани, Северной-Двины, герба Великого-Устюга и т. д. Чирков жил уже во времена падения вообще русского искусства, в злополучную вторую половину X I X столетия—и на его работах дол­ жно было отразиться это время. Только иногда, как отголоски талантли­ вой преемственности, сверкнет на его работах тот или иной мотив Жи- линского и Кошковского вдохновения. Помимо общих причин, Чирков должно быть не получил от Кошкова всех технических приемов черни