Север в истории русского искусства

художника, простая и ясная подсказывают о живучих новгородских тра­ дициях, так явно обмолвившихся здесь. По именам святых на диптихе, считая диптих заказанным кем-либо из рода Строгановых, их молено относить к половине X V I столетия, когда одновременно жили Федор, Андрей, Григорий и Димитрий Строгановы. Стилистически, однако, диптих близок к началу X V I столетия, к расцвету „Строгановскихписем". Тут налицо во всей вероятности обыч­ ное запаздывание и продление вкоренившихся форм. В триптихе, более сложном, с изображением „Воскресения Господня, собора Архангела Михаила, Усекновения Главы Иоанна Предтечи и Благовещения* бе­ зусловно меньшее мастерство, но как прекрасна средняя часть трипти­ ха— „Собор АрхангелаМихаила*— этот поднимающийся венок голов ан­ гелов и волнистые линии крыльев, протянутые руки ангелов, держащих в центре круглый медальон с поясным рельефом Христа, висящие и спадающие с протянутых рук плащи, вкомпанованность в пространство. Интересно соединение на одной (правой) стороне триптиха „ Усекнове­ ния* и „Благовещения" , кстати сказать выполненных очень примитив­ но и условно—резчик никак не мог справиться с человеческими фигу­ рами, лишь архитектурный пейзаж удался ему. Не менее условно пере­ дано „Воскресение" на левой стороне, за исключением превосходной ко­ ленопреклоненной фигуры старца с протянутыми вперед руками па пе­ реднем плане. Во всей фигуре столько жизни, столько движения впе­ ред, столько восторженного выражения и благоговения, обращенных к воскресающему. Весь этот триптих по странному соединению—Воскре ­ сения, собора Архангела Михаила, Усекновения и Благовещения произ­ водит ослабляющее впечатление, ибо чувствуется несоединимость, слу­ чайность замысла художника. Быть может, триптих вообще не сущест­ вовал раньше, а три разных иконки почему-то и кем-то соединены были впоследствии в триптих. Несомненно среднюю часть триптиха— „Собор Архашела Михаила" вырезал мастер крупный, знающий свою силу и ни в коем случае он не работал над боковыми сторонками, где как бы безыменный резчик только еще учился мастерству. „Пред нами небольшой диптих с изображением Распятия в одной части и Спасителя на престоле—в другой. Скромна его обычная рамка и спокоен богатый рельеф. В глубине за Распятием есть воздух: легкие очертания городских стен, высокие башни и толпы предстоящих —это различные плоскости пространства, еще более убедительного при взгля­ де (?) поднятых воинами древок копья и трости. Мастер этих образков обладал великой силой убедительности, и мы с нескрываемым волне­ нием следим за ходом его резца, такого простого и скромного, но так много говорящего глазу и сердцу. Другой образок того же диптиха го­ ворит об иных задачах, о других творческих стремлениях. Печать ис­ ключительной декоративности и орнаментального богатства леяшт на нем. Все мысли мастера и движения его руки сосредоточены на красоте очертаний, на заполнении плоскости соответствующими формами. К ОМ­ ПОЗИЦИЯ образка весьма любопытна. Красивый широкий трон в круге небесного свода. Четыре конца света и четыре символа евангелистов. Реющие вокруг херувимы и серафимы. И спокойно величественная фи-