Север в истории русского искусства

пляр находится в соборном Устюжском древнехранилище. Быть может, по этим листам и работали тогдашние вологодские мастера. Любопытно отметить—с какой тщательностью, но и критикою, учились „вологод­ ские изуграфы" у ярославских мастеров, и как использовали влиятель­ ный первоисточник ярославского искусства—Пискаторовску ю библию. Роспись на западной стене Предтеченской церкви „Христос с невестой* повторена четыре раза, и всякий ра з по новому. Сюжет взят из биб­ лии Пискатора. Одноименная роспись находится в Ярославской Иоанно- Предтеченской церкви, чт о в Толчкове. Вологодская роспись перени­ мает черты Толчковской и повторяет некоторые места Пискаторовской гравюры и затем отступает от обеих, давая своеобразный архитектур­ ный пейзаж, интересное дерево с тонко выписанными листьями и соч - пыми плодами, напоминающими яблочки Лукаса Кранаха на Эрмитаж­ ной „Мадонне" , чудесное пышное платье „Невесты* и драгоценную ко ­ рону. В Покровской церкви использование библии Пискатора и ярос­ лавских росписей заметно в „Страшном суде*, но с неизбежными от ­ клонениями в самобытность; также в ц. Димитрия Прилуцкого в „Су- санне со старцами*, „Страшном суде, где види м меньше е отклонени е от образцов, но вс е же вполне ясное своебразие И так „вологодские изуграфы* восприняли не только самое ярос­ лавское искусство, претворившее в себе столь талантливо западные вли­ яния через библию Пискатора и иные западные „куншты*< но и сами черпали в тех же источниках. Они сохранили неприкосновенными не ­ достатки приволжского творчества, но может быть, и некоторые ег о до ­ стоинства, а в росписи Предтеченской церкви пошли дальше. Позднее вологодское художественное оживление как ра з совпало с о временем гибели древне-русского искусства живописи, как такового, и тем самым оно должно возбудить особенно усиленное внимание. Главная заслуга безыменных вологодских художников была в том , что они общими уси­ лиями выявили „необщее выражение" вологодского искусства—по кры­ латому слову поэта Е . Боратынского—или , как мы уже приводили ста­ ринную поговорку—проявили местный „норов". Если художественно ценно в искусстве, главным образом, только то , чт о найдено художни­ ком, а не повторено, и требование своеобразия есть непреложный канон искусства, то вологодские росписи весьма примечательны и по просто­ душному одушевлению мастеров и по мастерству, несколько своеобыч­ ному, деревенскому, даже чуть лубочному, но остро и терпко волную­ щему современность и современников. Вологодские мастера приняли последний вздох когда-то пышного и великолепного искусства, вологод­ ские мастера нашли последнюю заключительную ноту многошумной и единственной симфонии, которая когда-либо звучала в мире, и имя ко ­ торой было— древне-русская живопись. Великое национальное искусство живописи, возникшее впервые, как национальное, в Великом Новгороде в X I I веке, к началу X V I I столетия закончило свой круг, последова­ тельно обошло Москву, центральную Русь, окраины и умерло почти у истоков, в городе, бывшем ко1да-то сторожевым постом ближне-северной новгородской пятины.