Север в истории русского искусства

А все-то кобель борзой Никон враг умыслил будто живые писать. А устрояет все по фряжскому сиречь по немецкому. Вот н никониане учнут писать богородицу чревату в Благовещение, яко и фрязь поганые. А Христа, на кресте раздутовата: толстехонек маленькой стоит, и ноги те у него что стульчики. Ох, ох, бедная русь, чего то тебе захотелось не­ мецких поступков и обычаев"! Хранители традиций, однако, не могли уберечь новгородское искус­ ство ни от фрязи, ни от самих себя. Так называемое „скитское" письмо, создавшееся на фанатичной преданности древнему канону, в конце концов выродилось в искусство своей колокольни, в искусство экзотическое, пряное, в искусство для заказчика-старовера, как в Сольвычегодске и Великом Устюге Строгановские иконники работали для заказчиков из рода Стро­ гановых. Разгром скитов в 1850 году по повелению Николая Первого, когда все староверческое население изгоняли с насиженных мест, когда церкви, молельни, часовни закрывали или уничтожали или превращали в православные церкви, например, в знаменитом Даниловом (Выговская или Выгорецкая пустынь) ските в 1855 году было сожжено и уничто­ жено до пятидесяти часовен и молелен, причинил непоправимую утрату русскому искусству иконописи вообще и в частности северу. В скитах погибли, наверное, шедевры новгородской школы и лучшие образцы „скитскою* письма. Большое количество икон, несомненно старинных, имеющееся на севере, покрыто окладами, записано и переписано десятки раз безграмотными малярами или же закопчено, заолифлено, запылено, недоступно обследованию до полной очистки их с применением всех научных методов при этой тонкой и ответственной работе, но уже и теперь сквозь темный лак и грязь столетий проступают неясные черты ликов и доличного явно новгородского характера, открытого и частично выясненного по расчищенным и приведенным в прежний вид новгород­ ским иконам в собраниях любителей—И. С. Остроухова, С. П. Рябу- гаинского, Е. Е. Егорова и друг., в музеях—Русском публичном (бывший Александра I II в Петрограде), Третьяковской галлерее, в старообряд­ ческих храмах—на Рогожском и Преображенском кладбищах в Москве. Соответствующая расчистка северных икон значительно увеличила бы со­ брания новгородских икон и, может быть, помимо известных „СКит- СКих а и строгановских писем открыли бы пока неведомые й неизвестные особенности северных местных школ, выросшие на новгородской пита­ тельной среде. Это дело будущего. В X V I столетии развитие иконописания на севере приобретает зна­ чительно оживленный характер. И как будто бы центры этого оживле­ ния перемещаются на ближний север—в Великий Устюг и Вологду. Еще в начале X V I столетия, при царе Михаиле Феодоровиче, в Москве было организовано как бы тогдашнее „министерство искусств" при Ору­ жейном приказе, ведавшее иконниками по всей стране, платившее им определенное жалование деньгами и натурой. Иконникам по городам велся правильный счет. Вызывались они на работу по очереди Оруя^ей- ным приказом. Первые призывные грамоты но городам были разосланы Михаилом Феодоровичем в 1642 г., когд повелел: „Великий Государь на