Памятники Отечества

Всенародное достояние

-

Судьбы наследия Немного размышлений

Нынче всех потянуло «на старину». Носталь гические напевы о бездумном разрушении памятников изливаются со страниц всех без исключения изданий тем громче, чем больше разрешенности. Рассказы об уничтожении храма Христа Спасителя в Москве тем более леденят душу, чем ближе общественное сознание к мысли, что ничего из утраченного уже не восстано вишь. Цены на старое искусство в одночасье под нялись на целый порядок и растут безу держно по мере накопления средств лицами, которые, убедившись в тщетности простого обретения бумажных знаков, пытаются вло жить их в ценности иного порядка... Что это? Экзотическое увлечение на фоне повсеместного стандарта или стремление уйти от стереотипности рассуждений о «живой связи времен и традиций», под соусом кото рых совсем недавно только и разрешалось писать о культурном наследии и наивность которых становится все более очевидной,— какая уж там «живая связь» с двадцатыми и тридцатыми годами, да и откуда вести эту связь — со времен ли Алексея Михайловича, Пушкина или, может быть, братьев Васнецо вых? Тут есть над чем призадуматься, в особен ности когда смотришь телевизионные репор тажи о сборищах лиц в офицерских мундирах с георгиевскими крестами, всерьез помы шляющих о возрождении постулата «За веру, царя и Отечество». Есть над чем подумать и когда ощущаешь практически полное бессилие лиц, всегда ратовавших за сохранение памятников, а нынче не способных предложить какую-либо реальную программу сбережения оставше гося. Так или иначе, но дальше пятиминутной забастовки в пользу культуры и призывов на митингах мы в деле охраны памятников не продвинулись, если не считать повсеместной и массовой передачи наших святынь Русской Православной Церкви, которая, по существу, только и явилась единственным обществен ным институтом современности, способным реально утверждать традиции и духовные ценности народа. Возражать против этой истины так же трудно, как и привести более 3—4 примеров восстановления какой-нибудь усадьбы отчаянными усилиями обреченных энтузиа стов, как и назвать примеры завершения ре ставрации государственными усилиями. Этот безотрадный вывод напрашивается после зна комства с очередным ежегодным отчетом

объединения который если и печатается, то «сквозь зубы» — ведь в самом деле как-то неудобно предавать глас ности отчеты о том, что реставрация превра тилась ныне в некий процесс без конечной цели: средства и людские ресурсы расхо дуются, а готовых объектов — раз, два и обчелся, а других государственных институ тов, кроме названного в Российской Федера ции, можно считать, что не существует,— на поминаю об этом для полноты реальной кар тины и чтобы избежать беспочвенных фанта зий. И это на фоне естественной убыли памят ников, которая, по официальным данным, со ставляет от одного до пяти процентов в год. Подумать только! Еще двадцать — тридцать лет, и проблема сохранения памятников отпа дет сама собой, потому что нечего будет ре ставрировать. Становится все более очевидным, что нам еще не скоро выпутаться из тенетов социаль ного подхода к культуре, и не очень понятно ныне, как это сделать, поэтому перейдем к явлениям, как говорят, повседневным, житей ским... Хочу сказать о весьма странных, на мой взгляд, изъянах современного общественного сознания, которые вызывают у меня сердеч ное недоумение. Название первого изъяна — Начетничест во. Вспомним, сколько на нашей памяти было «открытий» имен, вокруг которых подни мался шум и брани! Например, русский фило соф II. Ф. Федоров. Ну, жил-был такой инте ресный человек, замкнутый и чудаковатый. Написал «Философию общего дела». Тот, кто всерьез занимался историей русской фило софской мысли, всегда более или менее под робно знал об этой его работе. Но вот по како му-то неведомому стечению обстоятельств вокруг этого имени разгорелись несколько лет тому назад страсти. Ах, оказывается, какая необыкновенная философия! Ах, как Федоров предсказал то, что должно было случиться в наши дни! Ах, Федоров еще и критиковал марксизм! И пошло, поехало, и до сих пор еще цитаты из «Философии общего дела» являются ведущими у многих публицистов. Потом появилось другое имя — Павла Флоренского. Ах, сколько начитанности! Ах, сколько оригинальности! Можно подумать, что философское наследие П. А. Флоренского не было до этих вздохов известно, например, русским богословам. Потом вытаскивалось еще какое-нибудь имя, а вслед за ним другое и т. п. Конечно, житейски это можно понять. В период замшелых и нежизненных догм «Росреставрация»,

— 141 —