Образы архитектуры и образы скульптуры

388

ОБРАЗЫ СКУЛЬПТУРЫ

щего цоколя, ни общего фона-стены, ни непосредственной пластической близости. В «Марсельезе», произведении, овеянном еще живым насле­ дием Великой буржуазной революции, люди разных поколений и раз­ ных личных судеб демонстрируют безраздельное единство воли и дейс­ твия. В «Гражданах Кале» люди примерно одного поколения, спаянные общим приговором судьбы, живут совершенно обособленной душевной жизнью, каждый по-своему переживая свою участь. Категорическое веление общественного долга выливается у героев Рюда в свободный выбор действия: персонажи «Марсельезы» действи­ тельно добровольцы, волонтеры, выступающие в поход по призыву сове­ сти и отдающие свою волю, весь свой порыв общему делу. Граждане Кале тоже добровольно жертвуют собой ради общего дела. Но, приняв свое героическое решение, они становятся подчиненными слепой силе, лишенными собственной воли, отданными во власть жесто­ кой судьбе. Они остро осознают бессмысленность самой жертвы. Поко­ ряясь року, они погружаются в свой душевный мир, мир сомнений, без­ надежности и глухого протеста. Судьба рюдовских добровольцев ясна — ведь она показана тут же: это она, крылатая Свобода, ведет их в поход, воодушевляет, призывает к борьбе ради общей цели. Судьба шестерых граждан Кале — темный, на­ висший над ними приговор; эта судьба требует жертвы ради жертвы, она бессмысленно жестока, как самая прихоть феодального владыки, беру­ щего заложников у беззащитного города. Оттого так открыты и ясны взоры добровольцев, выступающих в по­ ход, так уверен их шаг, так приподнято-размерен ритм этого шествия, так оцепенело статичны, внутренне скованны фигуры граждан города Кале, идущих в стан врага. Скульптор расставляет эти фигуры уже не компактным сплоченным отрядом, проходящим перед зрителем, а в виде нестройной группы от­ дельно стоящих статуй. Эта группа не имеет своего фронтального фа­ сада, она требует многих точек обозрения. Больше того, композиция группы вообще не позволяет одновременно видеть все шесть статуй; по крайней мере одна из них оказывается заслоненной соседней фигурой. Потому-то не существует такого фотоснимка роденовского монумента, который показывал бы всех шестерых героев. С каждой новой точки вы­ ступают новые соотношения фигур, разнообразные просветы между ними. Этот прерывистый силуэт и столь же прерывистый ритм усили­ вают впечатление противоречивой сложности происходящего. «Марсельеза» Рюда была одним из последних произведений мону­ ментального искусства, наполненным отзвуками Великой революции XVIII века. Романтик Рюд пользовался скульптурным арсеналом класси­ цизма. Картины Давида были для него живой художественной реально­ стью, сегодняшним днем искусства, хотя «Марсельеза» создавалась в ту