Образы архитектуры и образы скульптуры

«МЕДНЫЙ ВСАДНИК»

357

памятника, он возвышался на пустынной «площади Петровой», походив­ шей скорее на громадный пустырь, чем на архитектурный центр сто­ лицы. С одной стороны этого обширного прибрежного плаца тянулись однообразные стены старого, коробовского Адмиралтейства, с другой стоял невзрачный Сенатский дом, сзади памятника, в глубине площади, высились барочные башни старого, ринальдиевского Исаакия. Все эти разрозненные строения, намечая контуры площади, не соста­ вляли ее сколько-нибудь четкого и цельного архитектурного лица. По­ надобился ряд десятилетий, чтобы это окружение монумента преврати­ лось в законченный архитектурный организм. «Медный всадник» сыграл в этом становлении нового ансамбля роль своеобразного композицион­ ного центра. В первом десятилетии XIX века по правую руку всадника, на месте архитектурно безликого корпуса старого Адмиралтейства, был воздвигнут великолепный фасад захаровского здания, расчлененный строгими классическими портиками. К началу 30-х годов на другой сто­ роне Сенатской площади, по левую руку бронзового Петра, вырос двой­ ной корпус Сената и Синода, соединенный аркой, — произведение Карла Росси, строго согласованное в своих габаритах и общих контурах с про­ тиволежащим фасадом Адмиралтейства. Наконец, в течение почти всей первой половины XIX столетия в глубине площади воздвигалась громада нового Исаакиевского собора — мощный архитектурный массив, соста­ вивший дальний объемный «фон» памятника и завершивший собой единственный по своей мощи и красоте ансамбль центральных площа­ дей Петербурга. Эти крупнейшие здания, обступившие с трех сторон Сенатскую пло­ щадь (четвертая сторона открыта к Неве), составили великолепное обра­ мление «Медного всадника», Фальконетова статуя не потерялась среди этих монументальных архитектурных форм. Дух русской классической архитектуры оказался внутренне близким духу и стилю памятника. Именно это обстоятельство вместе с удивительным масштабным един­ ством нового ансамбля позволило Фальконетову изваянию, несмотря на его сравнительно небольшие размеры, главенствовать на обширной пло­ щади и после того, как эта площадь была обстроена монументальными зданиями. Но памятник Петру в последующие времена оброс не только новыми сооружениями, но и новыми поэтическими образами. Уже на другой день после торжественного открытия памятника Радищев, присутство­ вавший на этой церемонии, дал первое описание и объяснение мону­ мента в «Письме к другу, жительствующему в Тобольске» (8 августа 1782 года). Позднее Пушкин и Мицкевич по-разному положили начало поэти­ ческому истолкованию петербургского монумента. Произведение скуль­ птуры было воспринято великими поэтами, как этого и хотел скульптор, в качестве глубокого образа-символа, воплощающего не только память о