Образы архитектуры и образы скульптуры

БЕРНИНИ-СКУЛЬПТОР

303

золотых сияний, облаков или же, в иных случаях, изображения скелетов и других устрашающих символов и аллегорий. В творчестве Лоренцо Бернини все эти новые требования нашли раз­ ностороннее отражение. Великий художник и строитель, он работал всю жизнь в Риме, в непосредственной близостц к папской власти, сумевшей быстро оценить, какую мощную силу представлял собой его исключи­ тельный дар. Когда Урбан VIII, бывший кардинал Барберини, один из самых активных политиков контрреформации, при своем вступлении на папский трон сказал, что великим счастьем для него является то обс­ тоятельство, что кавалер Бернини живет в период его, Урбана, понти­ фиката,—это не было пустым комплиментом. Впрочем, не только Урбан VIII Барберини, но и его предшественник, Павел V Боргезе, и его преемники —Александр VII Киджи, Иннокентий X Памфили — все эти сменявшиеся на папском престоле представители римской аристократии возлагали на Бернини свои надежды и расчеты, загружали его заказами, открывая перед ним самое обширное поле архитектурной и художест­ венной деятельности. И Бернини полностью использовал эти возможно­ сти, осуществив громадные строительные проекты и наполнив скуль­ птурными композициями не только гигантский неф собора Петра, но и такие римские храмы, как Санта Мария делла Виттория, Санта Мария Маджоре, Сант Андреа делла Фратта, Санта Мария дель Пополо, а также собор в Сиене и еще ряд других. Но — примечательная черта — творчество Бернини, исторически тес­ но связанное с папским Римом XVII столетия, в своих лучших прояв­ лениях отрывается от всего мира идей и устремлений этого послед­ него и—как творчество каждого подлинно великого художника —с поразительной силой по-своему выражает прогресс человеческой мысли в ее борьбе за познание мира и человека. Энгельс, посетив Страсбургский собор, написал, что архитектура этого собора воочию показывает, что может сделать столетие, если оно охвачено единой идеей. Эти слова были сказаны о веке готики. В отли­ чие от эпохи, о которой говорил Энгельс, XVII столетие менее всего на­ полнено «единой идеей». То был один из самых сложных и внутренне противоречивых периодов в развитии европейского общества. В Ита­ лии—стране Возрождения — на длительное время утвердилась фео­ дально-клерикальная реакция, в ту самую пору, когда в Англии созре­ вала и разразилась буржуазная революция, когда другая значительная европейская страна, Голландия, уже стала, по словам Маркса, «образцо­ вым буржуазным государством», а во Франции окрепла и достигла на­ ивысшей силы светская абсолютистская монархия, опиравшаяся и на аристократию, и на верхние слой буржуазии. Иезуитский орден и свя­ тейшая инквизиция прилагали все усилия, чтобы задушить или, в луч­ шем случае, повернуть вспять развитие человеческой мысли, а в то же