Новый ЛЕФ. № 2. 1928

Leo Tolstoy. „...There is something strained and abnormal in all the characters in „War and Peace“; but it must be borne in mind, that Tolstoy winged his shafts not at men generally, but at that particular section of society to which he himself by birth and association belonged“. Encyclopaedia Britannica. Volume XXXIII. London. 1902 Page 369. (...Очень много вычурного и ненормального во всех характерах „Войны и мира“, но надо принять во внимание, что Толстой направил свои стрелы не на обыкновенных людей, а на ту особую часть общества, к которой он сам принадлежал по своему рождению и связям...) Здесь любопытно сознание классовой характерности толстовских героев, которое, очевидно, утрачено нами в силу привычного вос­ приятия. Основное построение Богучаровского бунта состоит в том, что русский бунт дается традиционно, бессмысленно. Для этого дана идеалистическая жизнь крестьян Болконского. Эта идеалистичность была еще сильнее в первоначальных вариантах романа:

UCKFA.

Х.ѴІ

ВОЙНА И МИРЪ О

пр^ѵп. хочу помети шит. cöp tttv rentк г ‘Ю н , In> ч> ocn>) п к ш ш г о л «о варѵаіт — j ояѵ іц о ы ио к ы я л л , чго і fcnoci и а .-п . - хл і і Не l i t Г | Ч > в і

.лЛаглр*#,‘Ьмп«'*:«

B-iUMT«. ваиь о*,' м м ір т и ѵ Герти

С :іл.ЦЙ<ЛI Я. ПУ'УВК'КЬ ктппід-. »*». І‘АМІ у * . и уо о н ѵ а * с ч « > »)(<пичнп» - ну D IW й КДОТЬДЯО л

ОИѴ ПуаиДИОСіЦ г x j a - ' p t л ° ”>к обу ія* .

„Мужики как этой деревни, гак и всех других деревень князя, без чувства особенного рабского уважения, благоговения почти не вспоминали, и теперь еще — старики — не вспоминают о князе. Строг, но милостив был, как и всегда, говорят они. Главное, что чувствуется в их похвалах (тоже, как и все­ гда бывает)—эго благодарность к князю за то, что тог, кому они поклонялись и работали, был князь, генерал-аншеф, че­ ловек совершенно не похожий на них, никогда не доходивший ни до каких подробностей, никогда не приравнивавшийся к 15