Москва

трел, как росла стена и как отец, стоя на самой вершине стены, ловко и быстро укладывал кирпичи. Мальчику не терпелось войти на под мости, и вскоре он уже сеял песок и мешал цемент. Когда Петру Орлову исполнилось пятнадцать лет, ему впервые поручили самостоятельную работу. Работа горела в его маленьких, загорелых, вымазанных известкой руках. Земляки удивлялись: — Ай да Петр! Талант! Сразу видно — кровь каменщицкая!.. В 1914 году Орлова отправили на войну. Судьба сложилась для него незадачливо: в первый же год его ранили и взяли в плен. Пять с половиной лет продержали Орлова за колючей изгородью немецкого лагеря для военнопленных. С ним обращались, как со •скотом. В окопах каждый немец был для него врагом. Но в плену он много видел и многое понял. Однажды при нем упал в обморок молодой немецкий рабочий. Он лежал на дворе маленькой фабрички — худой, бледный, с распух шими от ревматизма суставами огрубевших рук. Потом на двор при бежала его жена — аккуратная , молодая немка в синем переднике, с красными горошинами. И Орлов слышал: она причитала точно так же, как голосят бабы в его родном селе Порецком. Нет, тот, кто лежал на дворе, — не враг. Враг другой — расплыв шийся от пива хозяин фабрики, заставляющий русских пленных ра ботать до тяжелой, дурманящей тошноты... Орлов мечтал о родине. Ему хотелось как можно скорее ощутить в руках шершавую поверхность кирпича и влажную податливую из вестку. Он видел во сне, как растет красивая, аккуратная стена, как он выкладывает затейливые арки и как у него под руками рождается лрекрасное, светлое, радостное здание, которое- он воздвигает не для подрядчика, не для хозяина, а для себя, для своего народа, для своей родины. В 1923 году, впервые после долгого перерыва, Орлов взял в руки треугольную лопатку и начал выкладывать стены нового московского ДОМа. :■;■;'. Он волновался. Ему было страшно, что руки забыли нужные дви жения. Но работа попрежнему спорилась. И бригада Орлова быстро опередила другие и начала ставить рекорды. Но Орлов был недоволен: все же он работал по-старинке, как работали его отец и дед. Бесспорно, он работает проворнее их, но проворство — это дале ко еще не все. Важнее другое: надо очистить свою работу от беско нечного количества ненужных, бессмысленных, утомляющих движе ний, надо иначе расставить людей* надо освободить нервы и мускулы or лишней нагрузки. И тогда работа пойдет по-новому. Так в бригаде Орлова родился новый метод кладки кирпича — «метод Орлова». Бригада была .молодая и жадная к труду. Она быстро усвоила новый метод — сухой и точный расчет движений. И новая прочная и быстрая кладка завоевала признание. Имя Орлова прославилось среди московских строителей. Его скульптуру — добродушный человек в кепке и кургузом пиджаке с треугольной лопаткой в правой руке — поставили в вестибюле новой школы, рекордно быстро выложенной орловцами. К Орлову приходи ли старые немецкие каменщики и удивлялись. Американцы — артисты

320