Москва

должна быть городом башен, гигантских, невиданных небоскребов крепостей. — Город небоскребов — это город капитализма, — говорили дру гие. — Нет, новая Москва должна стать городом-садом. Она вытянет ся вдоль асфальтированных шоссе на сто километров, а одноэтажные домики-коттеджи затеряются среди зелени. Она перестанет быть го родом в нашем смысле этого слова, а старую тесную каменную Мо скву мы превратим в музей: безлюдная, заброшенная, пусть она мед ленно доживает свой век. — Значит, долой всю Москву без остатка? — спросили советчиков московские большевики. — А' как же быть с добротными домами ста рой Москвы? Как поступить с громадным человеческим трудом, кото рый вложен в хозяйство города — в его водопроводные трубы, в электрические провода, в скверы, наконец, в осушенную и выровнен ную площадь старого города? Или все это тоже можно выбросить в мусорную кучу? Конечно, кое-что придется ломать. Москва — не музей. Но что означает снос Зарядья, Хитровки, Охотного ряда? Этот снос и пере планировка таких районов означает освобождение города от гнусной сутолоки домишек и лабазов, которые будто нарочно строились для того, чтобы было побольше подвалов, крыс, болезней и горя... Но па мятники искусства, говорящие о прошлом великого народа, будут со хранены. Нет, мы не будем разрушать Москвы. Мы поступим со старым городом так же, как поступает внимательный врач с больным челове ком, или, вернее, как поступает строитель с рекой, создавая гидро станцию. Инженер не срывает чрезмерно высоких берегов и не выравни вает течения реки. Он использует островки для плотины, опирает фундамент на скалу — он старается разрушать как можно меньше, старается взять от природы все, что она может дать для будущей станции... Московские большевики не пожелали взрывать динамитом много миллионный город. Они не захотели иметь столицей Союза груду башен-крепостей или гигантскую, стокилометровую деревню. Но они не желали почтительно мириться и со старыми московскими тупич ками. Московские большевики вместе с лучшими советскими архитек торами и инженерами засели за новый проект Большой Москвы. Путь перестройки Москвы указал Сталин. И о чем бы он ни гово рил — о будущих домах или новых магистралях, о набережных или парках, о школе или трамвае, — он заставлял всех понять одно: Главное — забота о человеке, о том простом, честном совет ском человеке, который будет жить в новой Москве и для которого его столица должна быть прекрасным, солнечным городом, где радо стно работать, легко учиться, весело отдыхать. И заповедью строителей новой Москвы стало: «Наш город — наша гордость». 'План реконструкции был грандиозен'. Его создатели, московские большевики, говорили о нем: — Мы вылечили старые московские заводы. Мы создали новые комбинаты, научились управлять ими, узнали нрав сложных механиз мов. И теперь, опираясь на сотни новых заводов, мы построим себе новую столицу. Мы расширим узкие, кривые переулки, выровняем ухабы улиц и

290