Москва

Новая проектируемая магистраль должна пройти мимо владений герцога Беклей, срезав часть его сада. Герцог возмущен. Как смеет Лондон рассчитывать, что он, герцог Беклей, согласится видеть из своих окон не старые липы и цветы любимого парка, а грубые лица черни, идущей на работу? Герцог пускает в ход свои связи и деньги, и парламент отклоня ет проект новой магистрали. На узких улочках близ набережной Темзы — все та же теснота, •болезни, вонь и грязь. Но под окнами дворца герцога Беклей попреж нему цветут акации и липы старого парка... ...Париж. Префект столицы Франции барон Жорж-Эжен Осман решительно и смело берется за перестройку города. Он чертит на плане Парижа прямые линии новых магистралей, которые должны будут прорезать узкие, кривые рабочие кварталы. По этим линиям инженеры безжалостно сносят дома. На разва линах разбивают прекрасные широкие и зеленые проспекты — Боль шие Бульвары. Бульвары обходятся Парижу почти в миллиард •франков. Перестройка продолжается шестнадцать лет. Осману кажется, что он достиг своей цели. Он надеется: теперь французские рабочие не так легко построят баррикады, как строили их в былые годы. Широ кие перспективы новых магистралей — не прежние кривые и узкие переулки. Осман думает, что теперь в случае уличных беспорядков их шутя очистит от бунтовщиков горсточка полицейских.. На Больших Бульварах быстро выросли дорогие гостиницы, рос кошные рестораны, кафе, бары. Сюда переселился центр буржуазного Парижа. Рабочие — жильцы снесенных домов — остались без крова: у' го рода не было средств построить им новые дома. И в то же время в кассе Парижа нашлись миллионы франков, чтобы приобрести в соб ственность города никому не нужную «Безделушку» — усадьбу гер адга Артуа со старинным дворцом и глубокими сырыми подвалами для слуг, вырытыми под кустами роз и белых акаций, чтобы жилища •челяди не портили красивого вида из окон герцогского дворца... Нет! Новой Москве нечему учиться у истории городов капита лизма. Столицы мира никогда не излечивали и не могли излечить сво их болезней. Потому что их главной заповедью была старая англий ская поговорка: «Мой дом — моя крепость». Любой палисадник превращался в неприступную стену, если речь заходила об общем благе. Каждый думал о своем доме, и все вместе были равнодушны к городу... Москва решила сама составить план перестройки. Шли горячие споры о плане новой Москвы. — Бросьте в мусорнѵю кучу неразбериху московских домишек в церквей, тупиков, переулков, — говорили одни. — Взорвите и сройте до основания старую Москву. Сотрите, как резинкой, весь нынешний город. На развалинах Москвы постройте башни-небоскребы. Плоские крыши гигантских домов покройте толстыми стальными плитами для защиты от неприятельских воздушных атак. На широких площадях между башнями соорудите фонтаны. В страшные годы войны их во дяная завеса спасет город от волн удушливых газов... Новая Москва

289

19 Москва