Москва

не в силах больше работать. В заграничной белогвардейской газете даже появилось сообщение: «Завод бывший Гужон сгорел дотла». Главный инженер продолжал утверждать: — Старую калошу пора выбросить в помойную яму. . Над «Гужоном» нависала угроза ликвидации. В самый разгар споров в Москве была раскрыта крупная вреди тельская организация. В нее входил главный инженер «Гужона». Он сознался: — Мы хотели разрушить восстановленный завод и помешать его реконструкции. Врагам не удалось остановить победоносное строительство социа лизма. Правительство отдало приказ немедленно начать стройку но вых цехов... С каждым месяцем завод захватывал все новые и новые терри тории. На землях бывшего Всехсвятского женского монастыря, на Про ломной улице, строились модельный, калибровочный и фасонно-ли тейный цехи. У стен Андроньева монастыря вырастал новый корпус завода. У берегов речушки Золотого Рожка воздвигался пятиэтажный Дом ударника. Вся территория завода оделась в строительные леса. И старые гужоновцы — те, кто на своих плечах вынес всю громадную работу тю восстановлению завода, — зорко следили за новой стройкой. Когда срывались сроки или нехватало строителей, рабочие устраивали субботники. Случалась заминка с деньгами — рабочие сно- .ва организовывали субботники, отрабатывали лишние часы. Наконец завод был построен. Его новые корпуса — чистые, свет лые, все в стекле и бетоне — раскинулись на громадной территории в восемьдесят два гектара. Грязные, закоптелые, темные цехи старого «Гужона» занимали только двенадцать гектаров. Родился новый завод — новый прежде всего потому, что высоко качественная сталь звенела иначе, чем ржавое железо. Молодой «Серп и молот» уже в 1926 году поставил свою марку на фермах железнодорожных мостов, на мачтах электропередач и ме таллических скелетах новых заводских гигантов. .Ее видели на стальных канатах: они поднимали на-горй блестя щий черный уголь из глубоких шахт Донбасса и вели за буксирами тяжелые волжские баржи. Она стояла на металлических фермах железнодорожных мостов в Закавказье, в Сибири, в Белоруссии, на эстонской границе. Ее прекрасно знали строители Балахны: железный скелет Балах нинской бумажной фабрики отлили и выковали в обновленных цехах старого «Гужона». И новая марка гордо красовалась на металлических мачтах Ша турской станции. Мачты электропередачи передавали в Москву элек трический ток с болотистого Черного озера. Подобно «Гужону», росли и обновлялись другие московские заво ды, и над Красной площадью в ноябре 1925 года летели уже три дцать восемь самолетов. Эскадрильи плавно пронеслись над мавзолеем и выстроились в воздухе в виде красноармейской звезды. . На крыле мавзолея уже был установлен радиоусилитель. Михаил Иванович Калинин упорно забывал об этом и обменивался с товари щем Фрунзе шутливыми замечаниями. Площадь весело хохотала над этими шутками.

282