Москва

Наконец Ленин не выдерживает: — Вы, товарищ, подводите меня с работой. Я работаю мень ше вас. — Это только справедливо, Владимир Ильич: вам — пятьдесят лет, мне — двадцать восемь. Зима выдалась снежная и холодная. Заносы останавливали трам ваи. Москва питалась мерзлым картофелем. Вобла была праздничным кушаньем. Конина считалась роскошью. Нехватало внутригородского транспорта. Скудные пайки распре делялись прямо со складов, прилегавших к железнодорожным путям. Все перевозочные средства были брошены на фронт. По улицам, за валенным сугробами, мимо заколоченных, пустующих лавок, мимо пассажей, обращенных в жилые квартиры и советские учреждения, тянулись вереницы рабочих и служащих, волоча на детских салазках мерзлую картошку, поленья дров, пайковый хлеб. Это было то время, о котором вспоминал товарищ Сталин на «съезде колхозников-ударников в феврале 1933 года. «Я мог бы вам рассказать некоторые факты из жизни рабочих © 1918 году, когда целыми неделями не выдавали рабочим ни куска хлеба, не говоря уже о мясе и прочих продуктах питания... И это продолжалось не месяц и не полгода, а целые два года». Кольцо врагов вокруг Советской страны то растягивалось, то •снова сжималось. Деникин разгромлен, но польские паны уже гото вят свое наступление на Украину. Расстрелян Колчак, но Врангель уже рвется к Москве, пытаясь захватить Донбасс и Дон. «Москва умирает», злорадно пишут иностранные газеты. «Пришел конец первопрестольной матушке Москве», шепчут мо сковские кумушки. И снова Центральный комитет большевистской партии решает: «...Поручить товарищу Сталину сформировать Реввоенсовет, це ликом сосредоточить свои силы на врангелевском фронте...» Ленин пишет Сталину: «Только что провели в Политбюро разделение фронтов, чтобы вы исключительно, занялись Врангелем». В эти тревожные дни в прокуренных коридорах Московского со вета металлисты и ткачи, учителя и сталевары мечтали о будущей Москве. — Нам мало переселения пролетариата в купеческие и дворян ские особняки. Мы скоро начнем строить новый город. На месте ста рой купеческой Москвы мы создадим первую в мире столицу — ту лабораторию, куда будут приезжать учиться воздвигать новые горо да социализма. Многим московским обывателям эти мечты кажутся беспочвен ными фантазиями. Обыватели брюзжат: — Где тут мечтать о социализме, когда хочется съесть кусок простого черного хлеба? Разве можно говорить о каком-то сказочном неведомом социалистическом городе, когда в квартирах по ночам за мерзает вода и коптящий примус кажется недосягаемой роскошью? Но большевики хорошо помнили слова Ленина о том, что социа лизм нельзя построить без фантазии. И в эти тяжелые голодные годы в окопах, на фронте, в продо вольственных отрядах, в органах ЧК, в коридорах Моссовета москов ские большевики мечтали о будущей прекрасной Москве.

272