Москва

По старому московскому обычаю, где кто сел, там и строился. Сплошь и рядом крыльца, палисадники, а то и углы отдельных домов выле зали на мостовую, уродуя и без того кривые московские улицы. Борьба же с этим злом была не под силу город ской думе. ...На углу Кузнецкого и Петровки, в центре города, рядом с Театральной пло щадью, стоял четырехэтаж ный каменный дом, принадле жавший гвардии поручику Хомякову. Перед домом ле жал маленький палисадник и острым клином * вылезал на середину Кузнецкого. Городская дума обрати лась с просьбой к Хомякову: не продаст ли он ненужный ему клин, чтобы за счет па лисадника расширить улицу. Гвардии поручик потре бовал сто тысяч рублей. Дума не согласилась. Тогда Хомя ков, издеваясь над городом,

Фонарь в купеческой Москве.

кладби-

железную

поставил

' щенскую ограду вокруг своего клина и посадил на нём кусты сирени^ Дума подала в суд. На суде гвардии поручик говорил уверенно и твердо? — Моя земля и моя сирень. И ценю я их в сто тысяч рублей — ни копейкой меньше. Суд отказал в иске городской думе: «частная собственность свя щенна и неприкосновенна». И пятнадцать лет стояла ржавая решетка «хомяковской рощи» на углу Кузнецкого и Петровки, а в московских газетах печаталась баллада:

И многие годы

прошли,

неслышно

И подняли земли Владелец и город: о куще зеленой, Железным забором спор из-за этой

кругом обнесенной, как звонкий ручей,

Полились

и льются,

Каскады живых и горячих речей...

Так жила старая купеческая Москва, неся на себе печать варвар ского российского капитализма. Жила под властью купцов и промыш ленников, одинаково жестоких самодуров, будь то замоскворецкий купец, еле умеющий подписать свою фамилию, или просвещенный промышленник, меценат и глубокий знаток живописи. Жила Москва, резко разделившись на два города, на два враж дебных лагеря, на два «сорта» людей.

217