Москва

Самые богатые московские толстосумы, купцы-миллионеры сидят в Китай-городе. Здесь — центр московской оптовой торговли, раски нувшей свои щупальцы по всей России. В мрачных вместительных лабазах накоплены десятки тысяч пу дов бакалеи, сотни тысяч кип хлопка, сукна, ситцевых и шелковых тканей. «Во всех направлениях тянулись возы, дроги, целые обозы, — рассказывает о Китай-городе писатель П. Д. Боборыкин. — Между ними извивались извозчичьи пролетки, изредка проезжала карета, выкидывал ногами серый жирный жеребец... Возы и обозы наполняли воздух всякими испарениями и запахами, — то отдаст москательным товаром, то спиртом, то конфетами. Или вдруг откуда-то дольется струя, вся переполненная постным маслом, или луком, или соленой рыбой... Нет конца телегам и дрогам. Везут ящики кантонского чая в зеленоватых рогожках с таинственными клеймами, везут распоров шиеся бурые, безобразно пузатые тюки бухарского хлопка, везут слитки олова и меди. Тянутся возы с бочками бакалеи, сахарных го лов, кофе, и все это облито солнцем и укутано пылью... Кому нужен этот товар? Китай-город хранит его и распределяет по всей стране. Деньги, векселя, ценные бумаги точно реют промежду товара в этом рыночном воздухе, где все жаждет наживы, где дня нельзя проды шать без того, чтобы не продать и не купить». За конторками, в глубине лабазов, неторопливо идет купля-про дажа. За пузатыми трактирными чайниками совершаются миллион ные сделки. По-разному развлекаются богатые купцы... У братьев Ляпиных — особняк на Большой Дмитровке: анфила ды высоких, просторных залов и маленькая спальня на антресолях, с

Ильинские ворота Китай-города во второй половине XIX века. На крутом спуске к Варварской площади (теперь площадь Ногина) — жалкие деревянные лавчонки, торгующие сырыми я сушеными фруктами.

198