Лекции по эстетике. Книга вторая

СКУЛЬПТУРА

307

личие между такими скульптурными произведениями, которые являются самостоятельными, стоят сами по себе, и такими, кото рые служат больше лишь для украшения архитектурных про странств. Для первых окружение представляет собой только помещение, которое само тоже приготовлено искусством, между тем как для вторых существенно отношение к тому произведению зодчества, украшение которого они образуют; это отношение определяет не только форму скульптурного произведения, но по большей части также и его содержание. В общем и целом мы можем тут сказать, что отдельные статуи существуют сами для себя, группы же и еще в большей мере рельефы, напротив, начинают отказываться от этой самостоятельности и применяют ся архитектурой для целей этого искусства. (а) Что касается отдельной статуи, то ее первоначальная за дача являлась подлинной задачей скульптуры вообще, состояв шей в том, чтобы изготовить храмовые статуи, которые ставились в зале храма, где все окружающее и относилось к ним. (а) Здесь скульптура сохраняет наиболее адекватную ей чистоту. Она дает облик бога вне какой-либо ситуации; он находится в прекрасном, простом, бездеятельном покое или по крайней мере свободен, пе подвергается никакому напа дению, не вовлечен в какие-либо определенные действия и клубок событий; он берется в таких ситуациях, в которых сохраняется его свободное бесстрастие, как я уже многократно указывал. (р) Ближайшее выхождение облика за пределы этой строгой величественности или блаженной погруженности состоит в том, что во всей позе намечается начало или конец действия, но этим еще не нарушается божественный покой; облик не представлен в конфликте и борьбе. Такого рода статуями являются знамени тая Венера Медицейская и Аполлон Вельведерский. Во времена Лессинга и Винкельмана этим статуям воздавалась неограничен ная дань восхищения как высшим идеалам искусства. Теперь, после ознакомления с более глубокими по своему выражению и более живыми и основательными по своим формам произведе ниями, они несколько потеряли в своей ценности; их относят к более поздней эпохе, в которую, прибегая к тщательной от делке, стремились к угодливому и приятному, и потому перестали держаться подлинно строгого стиля. Один английский путеше ственник даже прямо называет (Morn. Chron. от 26 июля 1825 г.) Аполлона театральным хлыщом (a theatrical coxcomb), а за Вене рой он, правда, признает большую нежность, сладость, симмет рию и робкую грацию, но видит в ней лишь безупречное без душие, отрицательное совершенство и a good, deal of insipidity (довольно большую пресность). Мы можем вообще сформулиро вать это движение от указанной более строгой тишины и свя тости следующим образом. Вез сомнения, скульптура — искус- 2*0