Лекции по эстетике. Книга первая

ПРЕКРАСНОЕ В ИСКУССТВЕ, ИЛИ ИДЕАЛ 277 лапландские, турецкие, татарские, монгольские и т. д., — и способность всецело -вживаться в нравы и воззрения чужих народностей и писать < поэтические произведения в этом духе считалось признаком большой гениальности. Но если даже сам поэт может полностью вработаться и вчув ствоваться в такие чужеродные нравы и воззрения, то для публики, которая, как предполагается, должна наслаждаться поэтическим произведением, они всегда останутся лишь чем-то внешним. Но и вообще этот взгляд, если односторонне придержи ваться его, не идет дальше совершенно формального при знака исторической верности и правильности, абсолютно не принимает во внимание ни содержания и его субстанциаль ного значения, ни современной культуры и существенного, ценного содержания воззрений и чувств наших дней. Однако нам нельзя не принимать во внимание ни того, ни другого; оба аспекта в одинаковой мере требуют своего удовлетворе ния и должны согласовать с собою третье требование — тре бование исторической верности — как-то совершенно иначе, чем это делают представители вышеуказанной теории. Это приводит нас к рассмотрению вопроса, в чем состоят те истинные объективность и субъективность, которым должно удовлетворять художественное произведение. (с) В ответ на этот вопрос можно сначала сказать во обще, что ни один из рассмотренных доселе аспектов не должен односторонне выдвигаться за счет другого, не должен получать такого значения, при котором он вытеснял бы дру гой, но что, вместе с тем, чисто историческая верность в изображении внешнего, как, например, местного колорита, нравов, обычаев, учреждений, играет подчиненную роль в ху дожественном произведении, и оно должно отступать на зад ний план перед другой задачей последнего — дать истинное, непреходящее содержание, отвечающее также и запросам современной культуры. Исходя из этого общего положения, можно также про тивопоставить подлинно художественному изображению сле дующие примеры сравнительно несовершенных изображений. (а) Во-первых, изображение может совершенно верно пе редавать св'оеобразие эпохи, бытъ правильным, живым, а так же и совершенно понятным современной публике и все же не выходил из рамок ординарной прозы, не сделаться по- этичйым в самом себе. «Гец фон Берлихинген» Гёте дает нам разительные иллюстрации этого положения. 'Для этого нам стоит только раскрыть драму на первой же странице, приводящей нас в Шварценберг во Франконии. Мецлер и Сиверс сидят за столом, два рейтера, греются у огня. Трактирщик. ■